Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 48 – Чарли Ви

Что я могу ей дать? Свои медали? Истории про войну, от которых её тошнило всё это время? Уверения, что я больше не буду? Ей уже не нужно.

Я сажусь в первую попавшуюся маршрутку, еду к Артёму. В голове крутится одна мысль: нужно сделать это правильно. Если уж конец, то достойный. Не с соплями и скандалом, а… по-человечески.

Артём дома. Он молча ставит передо мной чашку крепкого чая и садится напротив, смотрит на меня с сочувствием, от которого мне хочется разбить что-нибудь. – Ну как? Что в больнице сказали? – спрашивает он. – Ничего. Не дошёл до врача. Надю встретил, – бурчу в ответ неохотно – И? – И всё. Через неделю суд. Разводимся.

Артём вздыхает, потирает переносицу. – Архип… может, не надо так сразу? Может, попробовать ещё? Она же не в курсе, что у вас с Мариной всё закончено и что ребёнок не твой... – Она уже не слышит, – перебиваю я его. Голос звучит спокойно, и эта собственная выдержка пугает меня больше, чем истерика. – Ей не нужны мои объяснения. Ей нужна бумажка, которая освободит её от меня. И я её дам.

Я отпиваю глоток обжигающего чая. Решение кристаллизуется, становясь холодным и твёрдым, как лёд. – Артём, мне нужна твоя помощь. – Какая? – он хмурится.

— Уговори её, чтобы от имущества и от помощи не отказывалась. И от алиментов тоже. Я Надю знаю, откажется ведь. Гордая сильно.

(Надя)

Следующий день начался с того, что я проснулась от волны тошноты, такой резкой и всепоглощающей, что едва успела добежать до ванной. Сначала меня выворачивало наизнанку, а когда в желудке уже ничего не осталось, я продолжала сидеть на краю ванны, облокотившись о раковину. Всё тело покрылось холодным потом, в ушах шумело, перед глазами плыло. Я боялась встать и тут же упасть. Вспомнился случай, когда девушка, стоя перед окном, потеряла сознание, да так неудачно, что упала лицом на батарею и выбила передние зубы. Я не столь боялась за зубы, сколько за то, что просто убьюсь и мой сын будет сидеть над моим телом. Сколько? Пока не завоняю? И ведь адрес я никому не дала.

Господи, вот за что? Один раз… Всего один прокля́тый раз с Архипом и то не по своей воле, и вот. Неожиданная беременность.

Я проклинала Архипа. Проклинала тот день, а потом проклинала себя за то, что всё ещё думаю о нём, когда вся моя сущность должна быть сосредоточена на том, чтобы просто не умереть здесь, на полу.

Стёпа, проснувшись, носился по квартире, щебетал что-то про паровозики. Обычно его энергия заражала, а сейчас каждый звук отдавался в висках тяжёлым гулом. У меня не было сил даже встать, чтобы обнять его. Чувство вины – липкое, удушающее – накатило следом за тошнотой. Я – плохая мать. Не справляюсь. А скоро их будет двое.

Сжала кулаки, собрала волю в кулак и, опустившись на колени, доползла до дивана. Стёпа пару раз забрался мне на спину. Подумал, что мы играем в лошадку.

— Сыночка я бы и рада, но сил нет, – прошептала я.

Поднялась на диван и упала как подкошенная. Перед глазами плыли пятна. Рядом лежал недовязанный плед – толстая, мягкая пряжа, заказ на который нужно было отправить сегодня. Раньше я могла связать такой за два дня. Сейчас мысль о том, чтобы взять в руки спицы, вызывала новый приступ слабости. Но отказ от заказа означал потерю денег и, что хуже, репутации. Я зажмурилась, пытаясь отогнать панику.