Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 45 – Чарли Ви

После того, как он связался с Мариной, я вообще не хотела, чтобы Архип касался хоть каким-то боком нас. И если сейчас я ещё пользовалась его деньгами и картой, которую он оставил мне, то в будущем я хотела все деньги кидать на вклад для Стёпы. Чтобы копилось ему на учёбу. Брать на себя деньги Архипа я не хотела. Мы с малышом проживём и без этого. Кто знает, на сколько ещё хватит доброты Архипа. Если Марина ему напоёт в уши, что эти деньги должны идти в семью, то наше финансирование могло закончиться в любой момент.

Я прекрасно знала реальность. Историй про то, как отец скрывается от алиментов, хватало. Каждая вторая разведённая моя знакомая жаловалась на копейки, которые поступали в качестве алиментов. А уж как умели доблестные отцы ловко уходить от них, можно было бы слагать легенды. Специально работали неофициально. Или вообще не работали. Да прежний Архип, которого я знала, был не такой. Но он раньше и не изменял. И как показала жизнь люди меняются как в лучшую сторону, так и в худшую. А для себя я уже давно уяснила лучше не питать надежд и иллюзий по отношению к людям, тогда реже будешь разочаровываться.

Так, погруженная в мысли, я и зашла в больницу, подошла к гардеробу, расстёгивая на ходу молнию.

Я не смотрела по сторонам. Сделала шаг назад, чтобы пропустить женщину, и налетела на кого-то твёрдого и высокого.

— Осторожно, – голос прозвучал прямо над ухом. Низкий, ровный, тот самый. Сердце не ёкнуло – оно замерло.

Я резко шагнула назад и подняла голову.

Архип.

Он стоял передо мной и был таким же, как полгода назад. Ни худобы на лице, ни скованности в движениях. Ничего не выдавало его, что он был ранен два месяца назад, похудел. Те же плечи, заполнявшие пространство, тот же жёсткий взгляд карих глаз. На нём была обычная гражданская одежда – тёмные джинсы, чёрная водолазка, сверху распахнутая дублёнка. Ни повязок, ни трости.

И всё же лицо стало другим. Скулы немного заострились, выглядели, будто были высечены из гранита.

Мы замерли, разделённые полуметром скользкого линолеума. Гул голосов, шуршание верхней одежды, шаги – всё исчезло. Остались только мы двое и гробовая тишина.

Он нарушил её первым. Его взгляд, быстрый, оценивающий, прошёлся по мне: по лицу без макияжа, по фигуре в простом свитере и джинсах, по рукам, вцепившимся в ремешок сумки. – Надя, – выдохнул он, будто не верил, что это я.

Я не ответила. Только сжала губы.

— Ты… что ты здесь делаешь? – спросил он тихо. Его взгляд снова метнулся по мне, ища признаки болезни.

Паника сжала горло: «Он догадается. Узи. Беременность». Меня бросило в жар.

Нет, не догадается, если сама себя не выдашь, – тут же одёрнула себя. – Прохожу обследование, – выдавила я. – Обычная диспансеризация.

Он кивнул. Его взгляд впился в мои глаза, не отпуская меня ни на секунду. – Как Стёпа? – спросил он тихо. Этот вопрос мгновенно заставил меня ощетиниться. – Хорошо, – отрезала я. – У нас с ним всё отлично. – Я рад, – он будто не услышал моего тона. – И я хотел бы увидеться с сыном.

Я резко выдохнула, чувствуя, как сжатые кулаки дрожат в карманах куртки.

— Я два дня назад приехал, – продолжил он, не дожидаясь моего ответа. – У Артёма остановился. Он говорит, ты никому адрес даже свой не даёшь. Ты что, боишься, что я приеду?