Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 43 – Чарли Ви

В ванной было тихо, если не считать бешеного стука сердца в ушах. Я стояла, опершись ладонями о холодный край раковины, и смотрела на три пластиковых палочки, выложенные на салфетку.

Один. Два. Три. Один. Два. Три. Три разных фирмы. Три одинаковых ответа.

— Нет. Нет, нет, нет, пожалуйста, нет, – шептала я.

На первой полоске линия была едва заметной, призрачной, но она была. Вторая проявлялась на глазах, набирая цвет. Она стала жирной, тёмно-бордовой, не оставляющей места сомнениям.

«Положительный».

Беременна.

Мир не рухнул. Он сжался до размеров этой ванной, с белой плитки под ногами и моим отражением в зеркале.

Бледное, испуганное лицо, огромные глаза, наполненные страхом. Я смотрела на себя и не узнавала её.

Это была не я. Не та Надя, которая отстроила свою жизнь заново. Не та, что твёрдо сказала бывшему, что всё кончено. Это была снова загнанная в угол, испуганная женщина в коридоре госпиталя.

— Только я выдохнула, только начала. Почему? – пронеслось в голове.

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить панический голос в голове.

Почему? Почему, как только я решила одну проблему, судьба тут же подкидывает следующую, ещё страшнее? Я только нашла почву под ногами, только построила хрупкий мостик над пропастью, а теперь мне в руки суют ребёнка – новую, колоссальную ответственность, и говорят: «Неси и не смей падать».

Решение напрашивалось само. Логичное и современное. Одна мысль о нём приносила трусливое облегчение. Аборт. Быстро, тихо, «решить проблему». Убрать эту помеху, этот сюрприз от человека, который меня предал и теперь строит жизнь с другой. Чтобы не мучиться. Чтобы не тащить на себе двойную ношу.

Исчезнет проблема, исчезнет напоминание, исчезнет эта пугающая неопределённость. Я смогу снова дышать.

Но когда я машинально приложила ладонь к ещё плоскому животу, внутри всё дрогнуло и сжалось в болезненный комок. Это была не абстракция. Это была жизнь. Крошечная, беззащитная, ни в чём не повинная.

В груди вдруг так остро защемило. Я задержала дыхание, чтобы сдержать слёзы. Нельзя плакать. НЕльзя. Я запрещаю тебе.

Полгода назад. Я мечтала об этом. Сидя на кухне в нашем доме, глядя, как Архип возится со Стёпой, я думала: «Вот бы девочку. Помощницу. Модницу. Чтобы бантики вплетать, платьица покупать. Чтобы Стёпа был старшим братом, чтобы Архип… чтобы он гордился нами». Это была светлая, тёплая мечта. А теперь она превратилась в кошмар, в оружие против меня же самой.

Господи, какой жестокой и циничной бывает жизнь.

И эта новая жизнь зародилась не от любви, не от нежности, а от… чего? От нашей последней близости.

Получается, этот ребёнок был зачат в агонии умирающего брака. Не в любви. В боли.

Но мысль «убрать» маленькую жизнь вдруг показалась чудовищной. Холодный пот выступил на спине.

Чем я буду лучше тех, кто с автоматами убивает? – пронеслось в голове.

Только женщине дано понять, что такое выносить жизнь. Чувствовать, как внутри растёт, бьётся сердце, как формируются пальчики… И я сейчас обдумываю, как это прервать. Ради чего? Ради удобства? Ради того, чтобы не связывать себя с Архипом навсегда? Ради страха не потянуть?

Слёзы хлынули сами, тихие, горькие, безудержные. Я просто стояла, опершись о раковину, и плакала от бессилия и несправедливости. От обиды на весь мир, на судьбу, на этого ещё не рождённого малыша, который выбрал самое неподходящее время. От ужаса перед будущим. Я чувствовала себя щепкой, которую только выбросило на тихую заводь, как новый вал накрыл с головой и понёс обратно в водоворот.