Книга Жена офицера. Цена его чести, страница 42 – Чарли Ви

Оксана смотрела на меня с удивлением, изогнув брови. Даже немного не по себе стало, неужели я была такой забитой и неуверенной в себе, что она в меня не верила. – Надя, я тобой восхищаюсь. Из такого… – она замялась, – …из такого дерьма подняться. Это же надо.

— Я пока не поднялась, – поправила я её, смущённо отводя взгляд. – Но планы есть. Хочу расширяться. Взять одну-две девочки в помощь, которые любят вязать. А самое удивительное – большим спросом пользуются простые вещи. Тот же плед из плюшевой пряжи. Он толстый, мягкий, как облако. Вяжется элементарно, простой лицевой гладью. Просто людям, заваленным работой и делами, не хватает именно ручного, душевного тепла. Самые простые вещи – объёмные пледы, уютные кардиганы – расходятся на ура. Особенно сейчас, зимой.

Я говорила, и сама слышала в своём голосе непривычные для себя нотки – уверенность, увлечённость, азарт. Это была не работа. Это было дело. Моё собственное, которое мне нравилось, крошечное, но дело. – Летом, наверное, заказы упадут, но сейчас – поток, – закончила я.

— Так плед, который ты подарила, это ты связала? – её глаза расширились ещё больше. – Я думала, ты его купила. Выглядит очень достойно.

— Да, сама.

Я видела, как Оксана задумалась, её взгляд скользнул по моим рукам. В её глазах читался немой расчёт: «А я смогла бы?»

— А что с Архипом?

Я сразу помрачнела. Не любила о нём вспоминать и тем более говорить. – Давай не будем о нём, – коротко бросила я, пресекая все вопросы о нём.

— Что, даже не разговариваете? Не переписываетесь? – не унималась Оксана.

— Нет, – ответила и покачала головой. – Больше нет. Этой страницы в моей жизни больше нет.

Было всё так же больно. Только теперь боль эта, наконец, превратилась в шрам. Пока ещё свежий шрам, покрытый корочкой. И не хотелось бередить его. А боль она есть, она часть меня, но больше не кровоточит.

Мы замолчали. Оксана смотрела на свой идеальный маникюр, а я – на свои рабочие руки.

— Я просто думала, что, может, если уйти, он...он пожалеет и захочет меня вернуть.

— И ты вернёшься? – удивилась я.

— Да, – выдохнула Оксана, глядя в пол, стыдясь собственной слабости. – Я просто не представляю своей жизни без него.

— Даже ребёнка готова простить? И терпеть, что он на две семьи будет дальше жить.

— Я не знаю. Мне всё ещё не верится, что он выберет их.

— Так он ещё не знает, что ты знаешь?

Оксана покачала головой. Мне оставалось только удивляться, насколько мы с ней разные. Вспомнила себя, как не смогла молчать, когда позвонила эта Марина. Как высказала Архипу всё. А Оксана молчала. Боялась потерять мужа, готова была мириться с ребёнком от другой. Я представила себя в её ситуации и поняла, что даже спустя время не изменила мнение.

Возвращалась домой в погруженная в мысли. Артём иногда звонил, рассказывал, что Архип идёт на поправку. Рассказывал, что были проблемы с документами. Но я всегда просила его больше ничего не рассказывать. Сейчас-то уже, наверно, поправился. Может, уже и с Мариной съехались. У неё наверно уже животик стал виден. От этой мысли в груди закололо. Я посмотрела на Стёпу, который спал в детском кресле рядом со мной на заднем сидении.

Ледяная дрожь волной скользнула по всему телу. А у меня, когда были последние месячные? Не помню. Хоть убей, не помню. Сердце от волнения бешено заколотилось в груди. Неужели? Не дай Бог. Завтра же куплю тест.