Книга Фиалковый роман, страница 6 – Манна Небесная

Его слова были ледяным душем реальности после жаркой ночи иллюзий. Алевтина почувствовала, как к горлу подступает комок обиды и разочарования такой силы, что стало трудно дышать.

— Я понимаю... — выдавила она из себя дрожащим голосом, опуская глаза ниже уровня одеяла, чтобы он не увидел слёз унижения.

Андрей встал и снова подошёл к двери.

— Я оставлю тебя ненадолго подумать над адресом для такси и собраться с мыслями после нашего разговора. И не переживай так сильно из-за своих чувств — это нормальная реакция организма после стресса. Всё наладится со временем само собой.

Он вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь так же бесшумно, как делал это всегда — профессионально контролируя каждое движение — и оставив Алевтину одну наедине с разбитыми иллюзиями и наступившей жестокой реальностью.

Автобус, натужно гудя, свернул с трассы на разбитую просёлочную дорогу. Алевтина смотрела в мутное окно на знакомые с детства пейзажи: покосившиеся заборы, пыльные поля, редкие перелески. Запах выхлопных газов смешивался с ароматом свежескошенной травы, доносившимся с огородов. Москва, экзамены, шумный бар , встреча с Андреем, их сказочная ночь — всё это казалось теперь далёким сном, который вот-вот развеется.

На соседнем сиденье тяжело вздохнула пожилая женщина в платке, поправляя сумку на коленях.

— Вот и всё, доехали... — сказала она тихо, скорее себе, чем кому-то. — Опять эта пыль, опять эти кочки. А в городе-то асфальт, красота... Но разве ж там дом?

Мужчина впереди, не оборачиваясь, пробурчал: — Да уж, в Москве-то жизнь кипит. А у нас что? Огород да телевизор. Молодёжь вся разбежалась, только старики и остались.

— А куда деваться? — подхватила женщина с соседнего ряда, прижимая к себе внука. — Работы нет, перспектив нет. Вот и едут кто куда. Моя доча в Питере, пишет — хорошо устроилась. А я тут... картошку окучиваю.

Алевтина отвернулась к окну, чувствуя, как к горлу подступает комок. Эти разговоры были словно эхом её собственных мыслей.

— А ты, девонька, тоже небось из столицы возвращаешься? — мягко спросила пожилая соседка, заметив её взгляд. — Учёба там? Или работа?

— В университет ездила поступать.

— Поступила?

— Да,поступила.

— Ну поздравляю! Эх, молодость... — вздохнула женщина. — Всё кажется, что там, за горизонтом, счастье. А оно, может, здесь где-то рядом лежит, да мы его не видим.

Автобус подпрыгнул на очередной колдобине. Кто-то сзади выругался сквозь зубы:

— Когда ж дорогу-то починят? Деньги выделяют, а толку... —

Да кому мы тут нужны... — философски заметил мужчина впереди. — Вот в Москве — там да. Там всё для людей.

Алевтина закрыла глаза. Голоса сливались в монотонный гул, похожий на шум далёкого моря. Она думала о том, как быстро меняется жизнь: ещё вчера она была будущей студенткой с большими планами, а сегодня возвращается в родной посёлок растоптанная в самых искренних чувствах. За окном проплывал знакомый поворот к её дому. Сердце сжалось от тоски и неясной тревоги: что ждёт её там? И сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя свободной?

Вот и их дом — старый, вросший в землю, но такой уютный и родной.

Мать, Анна Петровна, уже стояла у калитки, вытирая руки о передник. Увидев дочь, она всплеснула руками и поспешила к остановке.