Книга Фиалковый роман, страница 7 – Манна Небесная

— Ну что, Алевтинка? Поступила? — голос матери дрожал от волнения.

— Поступила, мам, — тихо ответила Алевтина, обнимая её. От матери пахло домом, пирогами и лекарствами. — На экономический.

Мать отстранилась, вглядываясь в лицо дочери. Радость в её глазах смешивалась с тревогой.

— Ну слава Богу. А чего ж такая бледная? Устала с дороги? Пойдём, я тебе баньку истоплю, с дороги-то помыться надо.

Следующие недели потекли медленно и вязко. До начала учебного года оставалось ещё два месяца — целая вечность. Алевтина помогала матери по хозяйству: полола грядки, носила воду из колодца, кормила кур. Мечта о вузе и московской квартире словно отодвинулась на задний план, уступив место привычной деревенской суете.

Но через три недели всё изменилось. По утрам её начало мутить. Запах жареной картошки вызывал отвращение, а от вида парного молока желудок сводило спазмом. Анна Петровна заметила это сразу. — Что это с тобой, доча? Никак заболела? — спросила она за завтраком, глядя, как Алевтина с трудом заставляет себя проглотить ложку каши.

— Не знаю... Тошнит что-то... Может, отравилась чем. Мать нахмурилась и ушла в огород, но Алевтина видела, как она несколько раз украдкой перекрестилась и покачала головой. Вечером подозрение перешло в уверенность.

— Ты никак беременная? — прямо спросила мать, когда они остались одни в доме. В её голосе не было упрёка, только усталая обречённость. Алевтина замерла. Эта мысль ужаснула её сама по себе, но ещё страшнее было то, что за ней следовало.

— Нет... не может быть... — прошептала она, но голос предательски дрогнул.

На следующий день к ним зашёлВитька, местный тракторист. Он давно оказывал Алевтине знаки внимания: дарил полевые цветы, приглашал на танцы в клуб. Он был простым, грубоватым парнем, и она никогда не воспринимала его всерьёз. Он смущённо топтался у калитки, мял в руках кепку.

— Слышь, Аль... Я это... поговорить хотел. Слышал я... ну... про твоё положение.

Алевтина вспыхнула. В деревне слухи разлетались со скоростью ветра.

— И что? — холодно спросила она.

— Выходи за меня замуж, — выпалил он на одном дыхании и поднял на неё глаза. Взгляд был честным и немного испуганным. — Я не какой-нибудь там... Я работать буду. Дом поправим. Ребёнка поднимем. А учиться... ну, потом доучишься. Или заочно.В общем,завтра зайду за тобой, прогуляемся.

Он предлагал ей выход. Спасение от позора. Стабильную, простую жизнь здесь, в деревне. Он предлагал ей забыть о Москве, о вузе, о балконе с фиалками. Алевтина смотрела на него и видела своё будущее: покосившийся дом, вечные заботы о хозяйстве, пелёнки, крик младенца и лицо этого простого парня напротив за ужином. Мечта разбилась вдребезги, как упавший стакан. Что делать? Принять его предложение — значит похоронить себя заживо в этой глуши. Отказать — значит стать матерью-одиночкой с клеймом«принесла в подоле», без образования и перспектив. Оба пути вели в тупик.

На следующий день.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая пыльную улицу в тёплые оранжевые тона. Алевтина сидела на крыльце, перебирая в памяти события последних недель. Тишину нарушил звук приближающегося трактора. Она сразу узнала этот натужный, хриплый гул — так работал старенький«Беларусь»Витьки. Он остановил трактор у их калитки, заглушил мотор, который ещё пару раз чихнул и затих. Витька спрыгнул с высокой ступеньки, вытирая руки промасленной тряпкой. На нём была выцветшая клетчатая рубашка с закатанными по локоть рукавами, открывавшими сильные, загорелые руки в мелких царапинах и машинном масле. Его лицо, обычно добродушное, сейчас было сосредоточенным и немного напряжённым. Светлые волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Он подошёл к забору, неловко переминаясь с ноги на ногу.