Книга Фиалковый роман, страница 69 – Манна Небесная

Андрей видел эту перемену в ней. Видел и понимал всё без слов. Она вернулась другой — более живой, более яркой. И эта её новая энергия лишь подчёркивала его собственную внутреннюю пустоту. Он смотрел на неё и не чувствовал ничего. Ни ревности, ни обиды. Только холодное, звенящее равнодушие. Она была красивой женщиной, матерью его ребёнка, его женой по всем документам. Но она не была его женщиной. И он знал, что никогда ею не будет.

Однако он дал себе слово. Ради ребёнка. Ради памяти о Сергее, который так и не увидит своего племянника. Он будет рядом. Он будет хорошим отцом и обеспечит этой женщине ту жизнь, которую она заслуживает. Даже если эта жизнь будет строиться на лжи.

Москва закружила их в привычном ритме. Для Екатерины январь стал месяцем триумфа. Она с упоением вернулась в светскую жизнь, таская за собой Андрея как дорогой аксессуар. Открытие новых ресторанов, закрытые показы мод, благотворительные аукционы — они были везде. Екатерина блистала: её фигура ещё не утратила изящных форм, а глаза сияли особым, таинственным светом.

Андрей молча сносил всё это. Он был безупречно вежлив с фотографами, сдержанно улыбался знакомым, поддерживал светские беседы о политике и экономике. Он был идеальным мужем из глянцевого журнала. Но внутри него росла глухая тоска. Эти рауты казались ему бессмысленным спектаклем, где все играли роли счастливых и успешных людей.

На одном из таких вечеров к ним подошла чета Лизы и её мужа.

— Андрей! Катерина! Какая чудесная пара! — пропела Лиза, окидывая Екатерину оценивающим взглядом. — А вы загорели! Мальдивы? Божественно!

— Да, это было... познавательно, — сухо ответил Андрей.

Екатерина же щебетала без умолку, рассказывая о сервисе, океане и экзотических коктейлях. Она намеренно избегала любых упоминаний о том, что они почти не проводили времени вместе.

Вечер тянулся мучительно долго. Андрей стоял у окна с бокалом минеральной воды и смотрел на заснеженную Москву. Внизу мигали огни автомобилей, куда-то спешили люди. Жизнь продолжалась. А он чувствовал себя экспонатом в музее восковых фигур.

— Ты опять грустишь? — Екатерина подошла к нему и взяла под руку. Её пальцы были ледяными.

— Я просто устал от шума.

— Потерпи немного. Скоро я уйду в декрет, станет тише.

Он кивнул, глядя на её отражение в стекле. Красивая, успешная, чужая. Она думала о декрете как о передышке перед новым этапом жизни. А он думал о том дне, когда родится ребёнок. Тогда у него появится настоящая цель. Настоящая причина жить дальше.

Вернувшись домой под утро, они разошлись по разным спальням. Это уже не было ссорой или наказанием — это стало их новой нормой. У каждого была своя территория, свой мир. Их объединял только общий банковский счёт и будущий ребёнок.

Андрей лежал в темноте и слушал тишину заснеженного города за окном. Он думал о Сергее. Брат бы посмеялся над ним:«Андрюха, ты женился на Снежной королеве и живёшь с ней в разных ледяных чертогах». Боль от потери была всё так же остра, но теперь к ней примешивалось новое чувство — чувство долга.

Он будет жить ради ребёнка. Он построит для него мир, полный любви и тепла. Даже если для этого ему придётся до конца своих дней играть роль мужа женщины, которую он не любит и которая не любит его.