Книга Бессонница, страница 131 – Мария Коваленко

— Жанна! – скидывая на пол все, что лежало на столе, я принялся искать ключи от своей машины. – Какой же я идиот! – когда кабинет стал походить на склад макулатуры после бомбежки, брелок наконец нашелся. – Родная, ты только никуда не уходи... умоляю. Только никуда... – как молитву произнес я, выбегая за дверь так быстро, как не бегал еще никогда.

В каждой минуте шестьдесят секунд. В каждой секунде тысяча миллисекунд. Хренова куча времени, которую невозможно было проскочить или сократить. Единственное, что я мог – нарушать!

Пешеходные переходы, горящие "красным" светофоры, улицы с односторонним движением и тротуары – ничего не осталось. Для меня везде была зеленая улица без запретов и препятствий. Я выжимал из джипа все. Улицы Питера размазывало в цветастую полосу без начала и конца, а сердце, словно бракованный китайский секундомер, отсчитывало секунды все быстрее и быстрее.

Пусть это была паранойя. Пусть идиотский, объяснимый лишь предчувствием порыв, но я должен был добраться до квартиры Орловой как можно скорей. В такое позднее время делать на радио ей было нечего. Час на дорогу домой, час на прогулку с собакой – я должен был успеть.

Не волновало даже, как буду объяснять свое появление. Пустит - сгребу в охапку и не отпущу, пока сам не поверю, что уже неопасно. Пошлет подальше - усядусь под дверью и буду вместе с Русом охранять.

Нужно было лишь добраться.

Увидеть.

Схватить.

Убедиться.

Напряженные до предела нервы и бурлящий в крови адреналин гнали меня как проклятого. Я не мог остановиться, даже когда машина въехала во двор дома Орловой. Нога ударила на тормоз лишь у подъезда, но темнота в знакомых окнах выдрала с корнем последние остатки спокойствия.

Дальше все происходило как в кино на ускоренной перемотке. В надежде, что хоть кто-нибудь откроет, я давил на кнопки домофона. Не дождавшись лифта, несся по лестнице на пятый этаж. Проклиная все на свете, ворвался на темную площадку.

Никто и никогда не хочет верить в самое худшее. Мы представляем в голове кошмары, но до последнего надеемся, что этого не случится. "Не со мной", "не сегодня", "не так" - спасительные "не", будто от них что-то зависело.

Я не был исключением. В своих мыслях я уже смотрел в карие глаза Жанны и сжимал ее в объятиях. Я верил, что успею. Но когда в нос ударил похожий на протухшие яйца запах газа, все мои глупые надежды превратились в один громкий крик.

— Жанна!

Что было силы, я ударил в дверь.

— Жанна, открой!

Принялся стучать по ней и жать на дверной звонок.

— Жанна.

Негнущимися пальцами стал набирать номер службы спасения.

Вся та скорость, тот бурный поток времени, который бесил в дороге, внезапно остановился, и секунды лениво растянулись в бесконечность. Миг как час. Минута как целая вечность. "Тик..." и никакого "так".

Газ сочился из-под двери, проникал в легкие, но, заключенный между надежной металлической дверью и коридорами, я ничего не мог сделать. Если и было что-то в мире страшнее боли и опасности, то это беспомощность.

Знать, что за дверью погибает самый дорогой человек, и ждать. Вдыхать один на двоих яд и даже не надеяться вдохнуть его весь. Кошмар, который никогда мне не снился, но настиг наяву.

— Жанна, родная, держись... – я уже не кричал. Оператор службы спасения отчитался, что машина выехала, и, слушая короткие гудки, я тупо пялился на экран телефона. – Только держись...