Книга Заберу твою жену, страница 28 – Мария Коваленко

Если и после этого девчонка будет видеть во мне Германа, то ей пора к психиатру.

— Я не собираюсь заниматься с вами сексом! – рычит она как маленький зверек. Выгибается всем телом, чтобы быть от меня подальше.

— А кто предлагает секс? – Склонившись над ее грудью, прихватываю зубами сквозь ткань левый сосок. – Твой муж, наверное, под всех новых партнеров тебя подкладывает. Большая девочка. Должна бы уже знать правила игры.

— Что знать?

— С подарками сексом не занимаются. – Я резко отпускаю девчонку. Пора заканчивать это отрезвляющее шоу. - Их дерут. А таких нежных, как ты – с особым удовольствием и во все дыры.

— Какая же я идиотка...

Путаясь каблуками в пушистом ковре, Катя пятится к двери.

— И куда же ты? Мы еще не попробовали никакого десерта. Кто-то даже губы не испачкал.

Встаю, поправляя член.

— Попросите кого-нибудь другого. – Девчонка смотрит с таким отвращением, что мне окончательно становится спокойно.

Больше не будет никаких дежавю. Можно с чистой совестью опускать занавес и продолжать свое дело.

— А как же все намеки? Улыбочки, сходство с каким-то мужиком? – Доигрываю морального урода до точки.

— Не знаю, как я могла вас спутать. – Поправляя платье, шепчет Катя. – Вы не он. Вы... такой же, как Миша.

Глава 17

Герман

Катя меня не провожает.

Единственный человек, который смотрит вслед – это сын. Я замечаю его в окне на втором этаже и с трудом сдерживаюсь, чтобы не помахать рукой.

Последнее дается непросто. Несмотря на то что мы почти незнакомы, мне до одури хочется поскорее забрать мальчишку из этого дома. Увезти от людей, которые врали ему с самого рождения. Рассказать о себе, познакомить с настоящими родственниками – дедом и дядей. А дальше...

Дальше у меня нет ни малейшего представления, чем мы будем заниматься и как вообще растить детей.

С опытом в принципе задница. Я со школы не общался ни с кем моложе восемнадцати. А собственное детство не годится в качестве примера для подражания.

Оно скорее антипример!

Половину моего детства отец сидел в тюрьме. Другую половину – наводил порядок в своей империи. А в перерывах – спасал то одного, то другого из подчиненных.

Благодаря такой иерархии мы с братом целиком и полностью были на маме. Она занималась нашим воспитанием. Она решала, чему и у кого мы будем учиться. Именно она лечила первые раны и покупала первые цветы для наших девчонок.

По сути мама была единственным человеком, который связывал меня с отцом. Она любила его своей необъяснимой женской любовью. И пыталась научить нас тому же.

Ее стараниями я и Егор почти смирились, что мы дети криминального авторитета. Научились работать кулаками и прогибать под свою волю даже старших. Однако после того, как маму убили, от родственной связи не осталось и следа.

Похоронив самого дорогого человека, мы с братом сразу же свалили из дома. Более горячий и молодой, Егор отправился в армию. Пять лет он спускал пар в спецназе, потом ушел на юрфак и стал следователем. А я умотал в Англию.

Стараясь доказать всем, что старший сын не такой, как отец, я окунулся с головой в финансы. Защитил кандидатскую и даже успел заработать себе имя.

Долгое время ни у кого из нас не было ни единого повода начать что-то общее. У каждого хватало проблем в делах и пиздеца в личной жизни.