Книга Я тебя не отпущу, страница 49 – Мария Коваленко

— Клим... У тебя своя жизнь. Какая тебе разница?

Диана прячет лицо в ладонях, но бороться перестает. Моя прекрасная жертва, распростертая на алтаре. Предательница, которой слишком давно не касался ни один мужчина.

— А может, она не такая сладкая, эта жизнь?

Я тяну вниз кружево бюстгальтера и впиваюсь в нежную грудь. Кружу языком вокруг набухших сосков. Облизываю их. Посасываю. Не скрываю кайфа и желания.

— Думаешь, я снова смогу ее скрасить? — Диана закусывает губу и тихо стонет.

— Ты не умеешь скрашивать. Ты взрываешь к хренам! Каждый раз, когда мы пересекаемся.

Заставляю убрать ладони от лица — боюсь пропустить хоть одну эмоцию.

— Ты с моей делаешь то же самое. С самого начала.

Диана больше не плачет. Смотрит на меня, даже не моргает.

— Вика мне не невеста. — Никто не требует признаний, не выламывает руки, чтобы принял решение. Сейчас все это нужно только мне самому. — У нас все кончено. Больше недели назад. Понятно?

— Это не мое дело. Не мое! — Диана обхватывает грудь, мешая ласкать ее дальше.

— Поздно, милая.

Я сдвигаю в сторону шелк белья. Мажу подушечкой пальцев по нежным складкам, загибаясь от их влажности.

Словно плата, острый приступ желания огненным шаром катится по позвонкам. Обжигает пах с такой силой, что чуть не складываюсь пополам.

— Ты мое наваждение, Диана.

Толкаюсь пальцем на глубину. Слетаю с катушек от тесноты и жара. Член дергается от потребности поскорее оказаться внутри. Терпение трещит по швам и разлетается на ошметки.

Никого и никогда я не хотел так сильно, как эту женщину. Неважно, девственница она или побывавшая замужем посетительница закрытого клуба. Телу пофиг, кто был до и кто может оказаться после.

Какая-то вшитая в подкорку программа. Единственная слабость.

— Просто скажи да. — Я клянусь себе, что в следующий раз буду заботливее, и расстегиваю ширинку.

— Клим... — Моя отзывчивая, страстная девочка вдруг замирает, превращаясь в каменную ледышку.

— Я постараюсь осторожно... — пытаюсь успокоить.

— Прости.

Еще секунду назад все было отлично, а сейчас Диана аккуратно переворачивается на бок и поджимает под себя ноги.

— Что такое?

Тревожные колокольчики уже звенят. Подсознание со всей дури лупит по кнопке SOS, но я не хочу верить.

— Я... — Голос Дианы дрожит. — Я не могу.

Последнее вымученное «Не могу» пыльным мешком опускается на голову.

Ничего не понимаю.

Я помню влагу на шелковых складках. Помню, с какой жадностью Диана сжимала мой палец. Помню возбуждение в ее глазах. Такое не сыграешь. Когда-то эта женщина уже смогла меня обмануть, но сейчас все слишком ярко, честно до последнего вздоха и тонкого стона.

Она хотела меня так же сильно, как и я ее. Какое «Не могу»? С чего это хриплое «Прости»?

— Ты из-за него не можешь? — Сквозь жгучую боль застегиваю ширинку и одергиваю на Диане платье.

Если скажет да, я уже знаю, что прямо сейчас поеду к придурку Боровскому и заставлю его пожалеть, что вообще появился в ее жизни.

— Нет. — Диана обхватывает согнутые ноги руками. Совершенный беззащитный эмбрион. — Герман ни в чем не виноват.

— Не хочешь из-за кого-то другого?

Смотрю на нее, а за ребрами будто кто-то острыми когтями скребет. Яростно. Рвет внутренности на кровавые лохмотья.

— Я... я просто не могу.

Лица не видно, но голосе слышны слезы.