Книга Я тебя не отпущу, страница 61 – Мария Коваленко

Диана

Чувствую себя ненормальной. Рядом обнаженный мужчина, самый красивый из всех, кого я встречала. С роскошным мускулистым телом и горящим взглядом. Позади кровать — достаточно широкая, чтобы можно было изучить на ней всю Камасутру. Полный комплект триггеров, от которых я просто обязана забиться в угол и превратиться в изваяние. Но вопреки всему, нет никакой тревоги.

Ничего не напоминает о том, что случилось на складе. Против воли жду, когда же меня накроет, когда вновь опустятся руки и возбуждение сменится паникой, однако этого не происходит.

Искалеченная система безопасности даже не думает включать сигнализацию. Нет ни удушья, ни слабости. Вместо того чтобы закрыться, безумно хочется принять странные правила игры и попробовать.

— Будь со мной нежной. — Губы Хаванского изгибаются в самую грешную улыбку на свете.

— Ты уже пробовал такое с кем-то? — Я целую этого мерзавца в плечо, а руками продолжаю изучать толстый, увитый венами член и тяжелую мошонку.

— В этом я девственник. Считай, что ты меня сейчас дефлорируешь, — хрипит Клим, тяжело дыша.

— Больно, наверное?

Не знаю, что на меня находит. Смелость пьянит, как крепкий алкоголь.

— Не то слово! Кажется, яйца уже готовы взорваться.

— Всего за минуту?

— Минуту и два года.

Клим закидывает руки за голову и расставляет ноги на ширину плеч.

— Это было твое предложение. Я не просила.

Спускаюсь губами ниже и веду языком по шоколадному пятачку левого соска. Повторяю то же самое с правым.

В ответ обрушивается целый водопад ругательств. Одни я слышу впервые. Другие — сочетание несочетаемого — откровенная пошлость и похвала. Третьи... просто маты.

Никогда не любила такие словечки. Побочный эффект воспитания в профессорской семье — жесткое разделение на черное и белое, на табу и лексикон приличной девочки. Даже бывший муж, будто чувствовал, никогда не произносил ничего подобного в нашей кровати.

Но сейчас от всех этих витиеватых эпитетов и диких сравнений становится легко и жарко. Клим словно благословляет на любые пытки, любые издевательства над своим телом.

— Мне нравится эта терапия. — Вдыхаю его аромат.

Немного терпкий, мускусный, но чистый, без примеси мужского парфюма или женских духов.

— А уж как мне... — Кадык на горле Клима дергается. — Загнуться можно.

— Можем придумать стоп-слово. Когда станет совсем плохо, я отступлю. — Обвожу языком идеальные кубики пресса и целую чуть ниже пупка.

Раньше и не задумывалась, нравятся ли мне выбритые мужчины, а сейчас веду губами по гладкому бархату кожи и чувствую, как во рту собирается целое озеро слюны.

— Кончила, — скрипя зубами, отвечает Клим.

— Что? — не понимаю, о чем он.

— Стоп-слово. Кончила. — Он задирает голову вверх и тяжело сглатывает. — Когда скажешь его, тогда и будет финал.

— Боюсь... не сегодня.

Кажется, кто-то так и напрашивается на медаль «За героизм на любовном фронте». Наверняка, такой не существует, но Клим Хаванский достоин того, чтобы ее учредить.

— Я уже закатал губу. Можешь мучить без жалости.

Он слегка пошатывается, стоит мне провести ладонью вдоль члена.

— Какая щедрость...

— Свое я наверстаю. — Клим кладет руку поверх моей и сжимает крепче. — С тобой.

— Угрожаешь? — Опускаюсь на колени.

Я не собираюсь делать минет, да никто и не ждет. И все же не хочу лишать себя удовольствия полюбоваться.