Книга Я тебя не отпущу, страница 64 – Мария Коваленко

— Ради моего согласия они чуть не убили Алису и обещали убить тебя. — Клим прижимает меня к себе. — Я бы ни за что не уехал. Даже после фото и видео... Только в тот момент я не мог на равных тягаться с «китайцем». Не было... рычагов.

Из кровати мы встаем буквально за пять минут до пробуждения Ники. Пока я готовлю кофе, Клим быстро принимает душ, а затем мы вместе идем в детскую.

Дочка радуется отцу, как может радоваться только ребенок. Сама устраивается у него на коленях, целует в щеки. На своем детском пересказывает последний сон.

Не вмешиваясь, я наблюдаю за их общением из коридора. Так забавно. Герман готов был в лепешку разбиться, чтобы Ника начала доверять, но она никогда не улыбалась ему так радостно, как сейчас Климу, не просилась на руки и уж тем более не пересказывала сны.

Моя замечательная девочка словно знала, что папа вернется в ее жизнь, и берегла для него все самые теплые эмоции.

От этой мысли губы расползаются в улыбку, и я невольно кошусь в сторону зеркала. «Она берегла себя точь-в-точь, как и ты», — подсказывает внутренний голос. С ним дико хочется поспорить. Я столько времени училась жить без Клима, так усердно старалась поверить в свою способность быть счастливой вдали от этого сумасшедшего. Однако все попытки спора вязнут в воспоминаниях о сегодняшней целомудренной близости.

Мы словно подтверждение глупой теории о половинках. Каждый живет своей жизнью, когда находимся порознь. И мгновенно становимся одним целым, стоит одному из нас оказаться на орбите другого.

Думаю об этом все время, пока Клим разговаривает с дочкой, и за обедом... семейным, на троих. Размышляю позже, раскладывая ее игрушки, пока Ника с отцом строят из кубиков замок.

Спасение от мыслей, как всегда, удается найти лишь в работе. К трем Клима сменяет Катя, и я тут же еду в офис завершать оставшиеся дела.

Словно о чем-то догадываются, подчиненные сворачивают в мою сторону шеи, а Алексей вдруг забывает, кто ему недавно звонил и что нужно было со мной согласовать.

Очень необычная реакция. С непривычки проверяю, застегнуты ли пуговицы на платье, не порвались ли чулки и как там дела с макияжем.

После такой встречи я невольно жду какую-нибудь неприятность, пока в приемной не сталкиваюсь с Германом.

— Привет. — Его взгляд скользит по моей фигуре, и уголки губ опускаются вниз.

В ответ так и хочется спросить: неужели так видно, чем я занималась последние два часа? Но вместо этого указываю на дверь кабинета и роняю такое же бесцветное «Привет».

— Значит, вы снова вместе? — первое, что произносит Герман, когда остаемся наедине.

— Ты поэтому приехал? — Я тоже изучаю его лицо.

Что-то не так. Слишком много синевы под глазами, свежая ссадина на скуле, и тень, подозрительно похожая на синяк, справа на подбородке.

Тут же всплывают в памяти пара красноватых отметин на теле Клима и слова о «железных кулаках».

— Проклятие! Вы что, подрались?!

Так и не дождавшись ответа, срываюсь со своего места и иду к Герману. Внимательно осматриваю лицо, заставляю повернуть голову, чтобы рассмотреть «красоту» на подбородке.

— Я давно хотел начистить фейс этому... кхм... — Друг откашливается, будто подавился каким-то словом. — Хаванскому.

— И когда подвернулся случай, ты не смог удержаться? — с мучительным стоном произношу свою догадку.