Книга У врага за пазухой, страница 18 – Мария Коваленко

— Что ты сказал? — выгнув левую бровь, уточняет Кира.

— Что балу конец. Карета превратилась в тыкву, и Золушка едет домой. — Обняв эту заразу со спины, буксиром пру на выход.

Еще вчера за это мне бы устроили раскогтевку или по мордасам. Сегодня — хвала шампанскому — успеваю увести Киру в коридор до того, как она приходит в себя.

— Ты с ума сошел?! — с ударом под ребра обрушивается на меня возле лифта.

— Можешь считать, что я блюду нравственный облик редакции.

Как только двери раскрываются, заталкиваю свою разъяренную Акулу в лифт и знаком даю понять остальным ожидающим, что эта кабинка занята.

— Так ты у нас… блюдун? — Ладони Киры хлопают меня по груди. — Или блядитель?! — Каблучок звонко цокает.

— Мне казалось, ты у нас специалист в языках. Такие статьи пишешь, зачитаться можно.

Рядом никого нет, поэтому смело кладу руки на бедра и ощупываю все округлости. Где-то здесь просто обязаны быть трусы, хотя бы дурацкие бабские ленточки. Ну не могла она явиться на юбилей редакции без ничего. Только не мышка. Однако под пальцами сквозь шелк платья — лишь голая кожа.

Когда начинаю месить упругие ягодицы, Кира вырывается.

— Достаточно! Убедился? Свободен!

— Нет, драгоценная моя, я теперь до самого твоего дома несвободен! Буду переживать, чтобы не застудила что-нибудь, и бдить!

— А не порвешься, за всеми бдить? — Глаза Акулы горят так ярко, что о взгляд можно порезаться.

— Не понял. Что за грязные инсинуации? — Последнее слово дается с трудом.

Язык так и просится к кому-то во влажный горячий рот. Толкнуться поглубже, лизнуть и заставить дрожать.

— И часто ты свои «инсинуации» за один вечер к нескольким женщинам подкатываешь?

— Ты о Вике? — Можно мозг сломать с этими бабскими намеками.

— Да какая разница, о ком я?!

— Так это сейчас была ревность?

Я снова вминаю Киру в стенку лифта и на этот раз провожу личный досмотр сверху.

Мну сквозь ткань округлые полушария. Сжимаю подушечками пальцев отзывчивые вершинки и чуть не вою волком от адской пытки за ширинкой.

— Послушай, мне плевать, кого ты обхаживаешь, — тяжело дыша, возмущается Акула. — Ты мне вообще никто. Работа! И ничего больше у нас с тобой не будет.

— Сколько страсти! — Слегка покручиваю соски. Делаю тонкую настройку до первого стона. — Повтори еще раз. Мне понравилось, особенно про работу.

— Тебе не только к окулисту нужно, а еще и к лору!

Кира принимается без перерывов лупить меня по груди. Распаляет так, что готов заблокировать лифт и начать «работать» прямо здесь! Вкалывать до седьмого пота и последнего презерватива.

— Извращенец! — Она пытается вывернуться. — Маньяк! — Мажет сладким задом по моему напряженному паху. — Потаскун!

Вырвавшись, Кира испуганной зверушкой вжимается в угол кабинки и смотрит уже без вызова, без ярости — с чем-то новым. Таким непривычным, что зависаю.

Будто в первый раз ее вижу. Красивая без всякой пластический хрени. Породистая, как одна из княгинь на семейном портрете в Петергофе. Не мышка и не акула.

— Я не буду с тобой спать, — обхватив себя за плечи, произносит она. Твердо, словно для себя. Внушает! — Ни сегодня, ни завтра. Никогда. И вообще… у меня нет на тебя времени. Впереди командировка за город. Нужно собрать вещи и подготовить вопросы.

— Командировка? — Обескровленный мозг соображает туго. — У тебя же завтра с бухгалтером интервью. В Питере. Я сам договаривался.