Книга У врага за пазухой, страница 97 – Мария Коваленко

Группа захвата задержала старого козла прямо на пороге министерства. Следователь нашел в машине подкинутый Климом компромат на парочку судей и одного чиновника. А моя кровожадная акула организовала целую фотосессию нашей звезде мордой в асфальт.

К обеду, когда заготовленные статьи вместе с фотографиями попали в интернет, цена за жизнь Бурового рухнула до нуля.

— Твоего «друга» уберут, стоит мне выпустить его под подписку, — даже следователь, которому досталось это дело, не питал никаких надежд.

— Смотри, чтобы вас не завалило похоронными венками еще до его освобождения.

В отличие от меня, у бывших пособников Китайца хватало длинных рук, чтобы дотянуться до своей цели даже за решеткой.

— Понял. Постараемся сберечь.

О том, что разговор оказался пророческим, стало ясно уже через неделю. Китаец так и не дожил до освобождения. Каким-то чудом он умудрился повеситься в камере за час до радостного события и оставил с носом целую толпу встречающих.

Наверное, это был отличный повод для семейного праздника. Однако к знаменательной дате ни меня, ни Киры уже давно не было в городе.

После выхода статей я сразу же накачал акулу шампанским. Для надежности качественно трахнул. А когда она отключилась, собрал вещи, документы и отвез свое пьяненькое счастье в аэропорт.

На тот момент идея с отпуском на двоих казалась гениальной. Где еще лечить царапины и душевные раны, если не на море? Но моя очухавшаяся амазонка даже по пояс в воде и с мохито в руках находила причины вернуться.

Эту непривыкшую к отдыху женщину приходилось буквально насильно учить расслабляться, отключать телефон и вместо экрана ноутбука показывать горизонт.

Непростое обучение продлилось почти три месяца.

За это время Питер забыл о Китайце, его бывшая семья разъехалась по колониям, а мой племянник женился на любимой женщине и даже обрадовал новостью, что скоро я повторно стану дедом. На этот раз для внука!

Как-то сами собой закрылись все гештальты, и только один-единственный вопрос, гадским поплавком трепыхался на морской глади нашей жизни.

Ради него и пришлось вернуться в Питер — сменить удобные шорты на брюки, нацепить на шею удавку и смыть с лица моей акулы килограмм солнцезащитного крема.

* * *

Хлопок двери вырывает из воспоминаний.

— Все здесь? — Наш регистратор, наконец, берет в руки увесистую папку и поднимает взгляд.

— Можете начинать, — командует с галерки племянник.

— Павел Самсонов и Кира Самсонова… — Мадам с удивлением смотрит на нашу веселую троицу, словно по выражению лица пытается понять, кто на данном этапе лишнее звено.

— Мятый, шаг вперед! — Пока мы тут не состарились, приходится подтолкнуть текущего мужа.

— Да… Я… Самсонов, — блеет этот почетный рогоносец.

— Если у вас нет никаких возражений, то можем расторгнуть брак. — Несмотря на присутствие «тела», регистратор смотрит только на меня.

Тетка, похоже, тертый калач. Понимает, кто здесь действующие лица, а кто фон.

— У него нет возражений, — отвечаю за онемевшего Самсонова.

— Кира Игоревна?

— Разведите нас поскорее. — Акула нервно цокает каблучками.

— Так, значит, с разводом закончили… — меняя бумажки в папке, бубнит регистратор. — Можно женить.

— Мы согласны. Где расписаться? — Наступает моя очередь торопить дамочку.

— Нет, — неожиданно перечит она. — У меня здесь все указано. Вначале про лодку. Затем клятвы. Лишь потом роспись, и на выход. Дольше можно, быстрее нельзя.

Последнюю строчку она будто цитирует. И, кажется, я догадываюсь, кого именно.

— Твой племянник так и не простил, что мы не приехали на его свадьбу, — шепчет на ухо Кира.

Моя умная женщина тоже поняла, откуда дует ветер.

— Ладно, про лодку, так про лодку, — произношу со вздохом и снова окунаюсь в недавнее пляжное прошлое.

Туда, где уже сказал своей женщине «люблю». Где пообещал беречь ее от нее же самой. И поклялся сделать все, чтобы третий брак точно стал на счастье.