Книга У врага за пазухой, страница 91 – Мария Коваленко

— Не знаю. Вероятно. Она много кому нужна, — вру, как не врала никогда в жизни.

— Так, может, выдашь нам весь список заинтересованных? — Заглядывает в глаза Галина Петровна. — Назови фамилии, и будешь свободна.

— А можно еще немного воды? Эта закончилась, — виновато показываю пустую бутылку.

— Блядь. Да она нас за идиотов держит! — взрывается «сынок». — Я ее сейчас так напою, что изо всех дыр польется!

Он подходит ко мне, дергает со стула.

Вместо того чтобы идти, я разыгрываю случайное падение. Заваливаюсь набок и вскрикиваю:

— А-а! Больно. Я, кажется, ногу подвернула.

Сомневаюсь, что Станиславский сказал бы «верю». Актриса из меня та еще. Но вряд ли Буровой потащит меня волоком туда, куда планировал.

— Ты даже ходить нормально не умеешь! — Буровой склоняется надо мной и бьет по щеке.

— Я не специально. — Прижимаю ладонь к горящей коже. — Так получи…

Договорить не успеваю. В гараж вбегают мои недавние тюремщики. Первый что-то быстро шепчет на ухо своему боссу. Второй с тревогой смотрит назад.

— Ты уверен? — С лица Бурового слетает вся бравада.

— Два джипа. За ними микроавтобус.

— Номера пробили?

— Не успели. Но они все… — Будто боится, что их услышат, «первый» прикрывает дверь. — Питерские.

— Сука! — Буровой сжимает кулаки и разворачивается ко мне. — Эту связать и на продуктовый склад. В холодильник! Маму отвезти домой. Срочно!

— Это Ярослав? — не выдерживаю я. — Это он едет сюда?

— Заткнись, тварь! — Вторая пощечина оказывается больнее первой.

От удара трескается губа, и на блузку падает капля крови.

— Я никуда не поеду. Забудь! — Галина Петровна возвращается в свое кресло. — Хватит с меня этих беготни и игр. Сил на них не осталось.

— Мама! Пожалуйста. Я со всем разберусь и приеду к тебе.

Я не знала старшего Бурового. Видела его на фото и видео. На них он казался самым настоящим хищником. Без страха и жалости. То, что наблюдаю сейчас, совсем из другой оперы. Это не хищник, а падальщик.

Похоже, сын забрал у отца лишь внешность.

— Занимайся Вольским! — холодно обрубает Галина Петровна. — Он свою работу выполнил, можешь с ним кончать.

— С удовольствием, — цедит сквозь зубы Буровой. Но уже в следующее мгновение дверь гаража резко распахивается, и он вместе с охранниками отлетает к стене.

— Всем оставаться на местах!

Я узнаю этот голос из миллиона. Он с гулким эхом отражается от стен и заставляет сердце биться быстрее.

— Взять его! — испуганно визжит Буровой. Только, кажется, брать уже некому.

Сквозь пелену слез вижу какую-то драку на улице и бегство Буровой. Замечаю надпись «СОБР» на груди ближайшего бойца. И уже не стесняясь, начинаю выть в голос, когда ко мне подбегает Яр.

Он словно подкошенный, падает на колени рядом.

— Ты как? Они ничего не успели с тобой сделать? Поговори со мной! — засыпает вопросами и… трогает.

Гладит по щеке, по волосам. Матерится, рассмотрев что-то на скулах. Прижимается лбом ко лбу. Шепчет…

По-хорошему нужно ответить. Не пугать его еще сильнее. Но слова застревают в горле. За прошедшие сутки я уже простилась навсегда, запретила себе верить, что когда-нибудь Яр снова притронется ко мне или погладит.

Я, как могла, глушила любые надежды на глупое «мы». А теперь он здесь…

— Ты же у меня акула. — Ярослав садится на пол и устраивает меня на своих коленях. — Ты сильная и смелая. — Качает как ребенка. — С тобой все хорошо. Правда?