Книга У врага за пазухой, страница 15 – Мария Коваленко

— Подожди! Ты сказала «отвадить»? — Она трясет головой. — У нас появился тигр?

— Скорее нильский крокодил.

Память подкидывает картинки, как Вольский держал меня в объятиях и засовывал в рот свой нахальный язык.

— Такой же упругий и с железной хваткой?

Ира высыпает на стол всю свою косметику. Целую гору карандашей, кисточек, тюбиков и помад.

— Примерно. — Уже жалею, что завела этот разговор.

— А этот крокодил сегодня будет… на праздновании? — с подозрительной заминкой интересуется подруга.

— Он…

До интервью и в голову не приходило поинтересоваться этим. Еще пару дней назад в моей жизни были другие планы и другие мужчины.

— Так будет или нет?!

— Не исключено, — пожимаю плечами, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Черт, Кира! Да это же то, что нужно! — Глаза подруги вспыхивают, а руки начинают быстро перебирать разбросанный на столе скарб. — Сделаем из твоего крокодила сумочку! Я буду не я, если ты сегодня же не заставишь его расстаться со своей драгоценной шкуркой.

Ярослав

В моем рабочем графике совсем нет места для юбилея одной питерской редакции. Последний месяц в нем плотнячком. Но целых два вопроса заставляют перенести встречи и явиться в ресторан.

— Ярослав! Все-таки приехал! Снизошел! — Увидев меня, главный редактор тянет руку.

— Решил убедиться, что тебе хватит коньяка на всю эту шоблу. — Окидываю взглядом небольшой зал.

По размаху мероприятие едва дотягивает до дня рождения болонки моей бывшей. Никаких випов, вместо живой музыки — тощий диджей, а закуски своим видом напоминают что-то уже съеденное и переваренное.

Из всего ассортимента продуктов безопасным выглядит лишь коньяк.

— Семь ящиков! Смеешься? Да мне на три юбилея хватит. Дожить бы! — улыбается Ломоносов.

— Кто ж знал, что ваша братия такая непьющая?

— Так это, как раз наоборот. Пьющая, и даже запойная. Но мы больше по водочке, обычной, отечественной. С ней точно знаешь, как хреново будет наутро и каким пивом опохмеляться.

— Ну, коньяк я назад не повезу. — Салютую ему пузатым бокалом.

— Да кто ж тебе вернет? — Вася повторяет мой жест. В руке такой же бокал.

— Хотя за интервью можно было бы, — перехожу к первому делу, из-за которого приехал.

— Признаю, суховато получилось. — Ломоносов деловито поправляет очки.

— Суховато? — Я вспоминаю черновик, который пару часов назад получил на почту. — Если верить статье, мы с Китайцем два брата-акробата. Никакой разницы. Осталось оформить явку с повинной и присесть лет на двадцать.

— Ярослав, какая явка? Это ж только черновик! Никто статью в таком виде не выпустит. Кира еще поработает над ней, отшлифует, причешет.

«Отшлифует. Еще как…» — повторяю про себя.

— С бухгалтером и уборщиком ей тоже придется хорошо поработать. Я, конечно, обещал каждому из них прикрытие, но не хотелось бы прятать еще и от полиции.

— Понял. Поговорю с Самсоновой, чтобы сбавила обороты. — Ломоносов произносит это бодро, только в голосе нет никакой уверенности.

— И еще… поговори, чтобы не спешила. Пусть соберет информацию, нарисует свои черновики и ждет.

— Ты собираешься все отменить?

— Нет. Отмены не будет. Мне нужно, чтобы все рвануло сразу. Бомбой.

К сожалению, не могу посвятить Васю в свой план. Ни одна живая душа не должна пока знать, что Китаец вот-вот вернется на родину. Нельзя спугнуть ни самого Бурового, ни его бывших подельников.