Книга Предателей не прощают, страница 31 – Мария Коваленко

За девятнадцать лет я научилась считывать ее эмоции на расстоянии по любым фразам. Сейчас мой внутренний датчик трещит как дозиметр возле атомного реактора.

— Мы с папой решили продать квартиру. Нужно будет, чтобы ты дала согласие, — словно нехотя, скороговоркой произносит мама.

— Продать?! Зачем?!

— Нас сейчас трое. Бабушка лежачая. Куда нам трехкомнатная? Поместимся и двушке. Меньше затрат, и дом можно будет выбрать возле поликлиники, чтобы папе было ближе ходить на процедуры.

— Мама, какая двушка? Нам в трешке было тесно. А процедуры… Они скоро закончатся. Дальше медосмотр и неизвестность. Может, с папы вообще инвалидность снимут, и нужно будет возвращаться на завод.

— Так он снова жить будет на этой своей работе. А нам двоим в хоромах куковать? — Слышу непривычные злые нотки в любимом голосе.

— После такой тяжелой болезни никто его на работе сутками держать не станет.

— Не станет… Никто… — С непонятной обреченностью выдыхает мама. — Но квартиру все равно нужно продать. У меня уже нет никаких сил в ней убираться и бегать из комнаты в комнату.

— Ясно. — Я решаю не спорить.

За маминой ложью явно скрываются какие-то серьезные проблемы. Сама она о них не расскажет, а если надавлю — расстроится еще сильнее.

— А у тебя как дела? Как учеба? Как твоя работа?

— У меня тоже все замечательно. — Бумеранг лжи летит обратно. — В университете ввязалась в интересный научный проект. На работе тихо и спокойно.

— Я так рада за тебя, доченька. Ты у нас такая умница. Все сама, без нашей помощи. И со всем справляешься.

Я не вижу маму, но, кажется, она плачет.

— Да, мама, не переживай! — Кошусь на кошелек, торчащий из кармана рюкзака. — Я хорошо устроилась. Наниматели добрые, работа легкая.

За время работы я скопила небольшую сумму. Мечтала купить какой-нибудь бэушный ноутбук взамен своего древнего. Работать на нем с каждым днем становится все труднее, но, кажется, пока придется потерпеть.

* * *

Разговор с мамой только усиливает мое предчувствие надвигающейся беды. Не зная, с какой стороны прилетит следующая плохая новость, я, как следует, готовлюсь к двум семинарам на завтра, рассылаю еще с десяток резюме и готовлю для девчонок свои фирменные сырники с морковкой.

Дела и учеба постепенно отвлекают от мыслей о маме и поиске работы. Оранжевые творожные кругляши получаются идеальными с виду и на вкус. А обилие вакансий вселяет веру в быстрое трудоустройство.

Вспомнив, что забыла сказать о денежном переводе, я ближе к десяти снова набираю маму. Однако в этот раз трубку снимает ни она, ни папа, а почему-то соседка.

— Здравствуйте, Инна Витальевна, а что случилось?

Пока нет ни одной причины для паники. Мама запросто могла забыть мобильный у Инны или попросить ее ответить, пока сама колдует над плитой. Такое уже было. Не раз! И все же сегодня от этой замены становится неспокойно.

— Мамка твоя в аптеку выбежала. У бабки давление скакнуло, а присмотреть некому.

— То есть? А папа?

— Ой, Евка, я тебя умоляю! Какой папа?! Он уже неделю здесь не живет. Как спутался с этой своей врачихой, так, считай, и пропал. Любовь там у него!

— Тетя Инна, вы сейчас ничего не путаете?

— Да что путать?! Пиздец здесь, Евка! Батяня твой по бабам на старости лет пошел. Отжился старый кобель, орлом себя возомнил.