Книга Босс для булочки. (Не)Случайная встреча, страница 37 – Полли Уайт

— Ну и что это такое, Игнат? Серьезно? Эта… толстуха? Не для того я тебя растила, возила на все эти кружки, вкладывала в тебя все, чтобы ты теперь встречался с такими!

— Мама, – голос Игната звучит так опасно, что у меня по коже бегут мурашки. – Предупреждаю в последний раз. Моя личная жизнь – не твое дело. Вообще.

— Мое дело! – ее голос срывается на визг, но она тут же берет себя в руки. – Ты мое дело! Мое единственное достижение! И я не позволю тебе опуститься до уровня этой… этой…! Она тебе не пара! Наверняка за спиной у нее не один брак! И ещё, прости господи, приплод!

— А кому я пара? – сухо парирует Игнат. – Стервам, которых ты мне всю жизнь втюхивала? И, кстати, что ты забыла в моем офисе? Я в нашу последнюю встречу ясно дал тебе понять, что наши «теплые» семейные встречи окончены.

В кабинете воцаряется тишина. И вдруг раздается приглушенный стон, а потом тяжелый, мягкий звук падения тела на пол.

— Игнатушка… – слабым хриплым голосом шепчет Валентина Петровна. – Таблетки… в сумке… сердце…

Замираю в ужасе. Ей правда плохо?

— Вставай, мама, – голос Игната абсолютно спокоен. – Хватит притворяться. Этот номер не пройдет.

Но в ответ лишь тихие, прерывистые вздохи.

— Боже, – в голове возникает мысль, – а вдруг ей и правда плохо? А он не верит. Вдруг это не притворство?

Сердце выскакивает из груди. Я не могу просто стоять здесь. Врываюсь в кабинет.

Игнат стоит над телом матери, скрестив руки на груди. На его лице отвращение. Валентина Петровна лежит на полу, глаза закрыты, одна рука слабо вытянута вперед.

— Вызови скорую! – почти кричу я, доставая телефон.

— Не трать время, Таня, – устало отмахивается. – Она прекрасно сыграла роль. «Вот до чего ты меня доводишь, Игнатушка».

— Я не знаю, что было в твоем детстве, но сейчас мы не можем рисковать! – пальцы дрожат, я с трудом попадаю по цифрам. – Алло? Скорая?..

Пока диктую адрес и симптомы, краем глаза вижу, как Игнат отворачивается и подходит к окну. Он не помогает, а просто ждет.

— Игнат, – шиплю я, прикрыв ладонью трубку. – Положи ее на диван! Хоть что-то сделай!

Он разворачивается. Взгляд совершенно пустой. Босс подходит, поднимает мать и переносит ее на кожаный диван. Она кажется такой беззащитной, что у меня сжимается сердце. А вдруг я ошибаюсь?

Мы ждем молча. Воздух тяжелый, им невозможно дышать. Я топчусь у двери, Игнат у окна. Минуты тянутся как часы.

Наконец приезжает скорая. Два фельдшера осматривают Валентину Петровну. Укладывают ее на носилки.

— Вы родственник? – обращается один из них к Игнату.

— Сын, – коротко бросает он, не поворачиваясь.

— Поедете с нами?

— Нет. Сообщите, в какую больницу ее отвезут. Я решу все вопросы с оплатой и оформлением.

Его тон не оставляет пространства для дискуссий. Фельдшер кивает, и они уносят Валентину Петровну. Дверь закрывается.

В кабинете снова тишина. Игнат поворачивается ко мне. Выглядит изможденным.

— Ну вот, – говорит хрипло. – Поздравляю. Ты только что стала участницей нашего изумительного семейного театра.

Во мне все закипает. Да, я напугана! Я не понимаю всей подоплеки. Но его холодность и цинизм невыносимы.

— Игнат. Мы сейчас же едем в больницу.

— Нет.

— Что значит «нет»? Твоя мать в больнице! А вдруг с ней что-то случится?

— Ты знаешь, сколько раз она «падала в обморок», когда я в шестнадцать лет хотел пойти с друзьями гулять? Или когда в двадцать пять решил переехать в свою квартиру? – его голос срывается. – Это ее любимое оружие. Удавка из чувства вины и долга. И ты, со своим благородным порывом, только дала ей в руки новый козырь. Теперь она знает, что может играть и на твоих чувствах.