Книга Клубничка для мажора, страница 19 – Бетти Алая, Полли Уайт

Я глажу мягкие волосы, чувствуя под ладонью шелк кожи и дрожь, ощущая на своей груди влагу ее слез.

— Я люблю тебя, – говорю в темноту, и это звучит не как признание, а как констатация факта. Неизбежного, как эта гроза. – И эту дурацкую деревню. Этих идиотских гусей. И тебя. Больше всего тебя.

Она не отвечает.

Просто прижимается губами к моей груди где-то у сердца, и этого достаточно.

Закрываю глаза и понимаю самую простую и самую страшную вещь: обратной дороги нет.

Я не могу без всего этого. Не могу без нее.

Глава 11

Ангелина

Просыпаюсь от странного ощущения. Тягучее, сладковатое томление во всем теле и… резкая, ноющая боль внизу живота. Открываю глаза. В комнате пасмурно, тихо, только слышно, как за окном капает с крыши после вчерашнего ливня.

Поворачиваю голову, и сердце замирает. Он спит. Денис. Его лицо в полумраке кажется таким юным, беззащитным. Темные ресницы подрагивают, губы чуть приоткрыты. Одной рукой парень крепко обнимает меня за талию, как будто боится, что я уйду.

И тут я чувствую что-то странное между бедер. Осторожно, стараясь его не разбудить, приподнимаюсь на локте и откидываю одеяло, которое мы накинули на себя, так и оставшись спать на мягком ковре.

На моих бедрах засохшие капельки.

Кровь.

Память накрывает волной, горячей и стремительной.

Его губы, руки, сильное тело. И его член. Огромный, разрывающий меня на части.

Боль, острая и обжигающая, сменившаяся потом чем-то… невероятным. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по щекам ползут предательские слезы.

Но это не слезы сожаления. Это… облегчение. Счастье. Я отдала себя ему. Этому несносному, но ранимому, самому настоящему мажору.

И не жалею. Ни секунды.

— Чего плачешь? Я был так плох? – слышу я его хриплый спросонья голос.

Открываю глаза. Денис смотрит на меня, его взгляд мутный от сна, но уже такой острый, пронзительный.

— Я… – голос срывается. – Нет. Просто.

Он следит за моим взглядом, опускает глаза на простыни. Замирает. Лицо его становится серьезным, почти строгим. Денис медленно садится, касается пальцами пятна, потом моей щеки, смахивая слезу.

— Боже, Анжи… Мне так жаль. Я не хотел причинять тебе боль.

— Знаю, – шепчу я, хватая его руку и прижимая к своей щеке. Его пальцы пахнут им и мной. – Я не жалею. Правда.

Он долго смотрит на меня, будто проверяя, не вру ли. Потом его лицо озаряется такой нежной, такой искренней улыбкой, что у меня внутри все переворачивается.

— Я тоже, – тихо говорит он. И целует меня. Сначала в лоб, потом в нос, потом в губы. Легко, почти несмело. – Ни капли не жалею. Мне было очень хорошо.

Мы молча убираем нашу импровизированную постель, и я веду его в маленькую ванную, чтобы смыть следы ночи. Стоим под теплыми струями душа вместе, и он просто держит меня в объятиях, гладя по мокрым волосам, пока вода не становится холодной.

Завтракаем на кухне. Делаю свой фирменный пышный омлет. Достаю оставшиеся пирожки с капустой. Сидим за столом, пьем чай. Сплетаем наши пальцы, словно боясь отпустить.

Говорим ни о чем.

— Васильич вчера так на меня косился, будто я его завтрак спер, – усмехается Денис, отламывая кусок пирога.

— Зато Степаныч уже вовсю к тебе на поклон ходит, – не могу сдержать улыбку. – Видимо, про сушки прознал. Только вчера Васильич застукал его у твоего забора. Тот так виновато захлопал крыльями, будто в шпионской драме участвует. Теперь у них, кажется, холодная война.