Книга Ещё более Дикий Запад, страница 138 – Екатерина Насута

— Идем. – Чарльз потянул меня за собой. – Каюты небольшие…

Ага, крохотные, что конура собачья. Только и влезло, что кровать да тумбочка. А вещи где?

— Вещи? В багажном отделении. Нам лететь-то часов десять. И если что-то нужно, говори, принесут.

Не нужно.

Обойдусь.

В каюте имелись окошки, круглые и махонькие, через которые виднелся лишь огрызок неба, и тот тусклый какой-то. Меж тем дирижабль сотрясла дрожь.

— Я пойду проверю, как Августа устроилась, – извиняющимся тоном сказал Чарльз. – Если с тобой все хорошо.

Я кивнула.

Со мной хорошо.

Только тесно здесь очень. И руки болят, точно помнят, каково это, крыльями быть. Чарльз ушел. А я… я осталась в тишине и вновь испугалась, сама не понимая, чего.

Хотя…

Знаю, чего.

И не хочу думать о том, что будет. Я тихонько вышла из каюты. Всего их тут шесть, хватит и нам с Чарльзом, и Августе с сиделкою ее, которую Чарльз тоже решил увезти.

И Эдди.

И Орвуду. Он-то и встретил меня в гостиной, которая была чуть больше кают, во всяком случае вместила пару низеньких диванов да столик.

— Доброго дня. – Орвуд был как всегда вежлив. – Кого-то ищете?

— Эдди, – не стала спорить я.

— Он, кажется, собирался заглянуть в моторный отсек. Не желаете ли какао?

Я бы, может, и выпила, но чуяла, что Чарли это не понравится. Как-то он подозрительно на некроманта поглядывает, и, главное, Орвуд-то об этом знает. Вот и теперь улыбнулся этак понимающе.

А когда я почти вышла, сказал:

— Будьте осторожны.

— Чего?

— Та молодая дама. – Он поморщился. – Я не любитель сплетен, но в ней есть что-то, что пугает даже меня.

— Спасибо, – тихо ответила я.

— И знайте, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. В чем бы то ни было.

— Труп спрятать? – Почему-то стало неудобно до крайности.

— Трупы не прятать надо. – Он улыбнулся еще шире. – А использовать. Поверьте, в моей лаборатории любому трупу найдется применение.

Запомню.

Но…

Я откланялась и вышла.

Эдди обнаружился в узком коридоре, где резко пахло дымом и алхимической лавкой. Брат стоял, прислонившись лбом к стене. Здесь не было ковров и драгоценного дерева, одно лишь голое холодное железо.

— Мне это не нравится, – объявила я, когда Эдди обернулся.

— Что?

— Все. – Я потрогала стену, которая мелко дрожала. Но вот где-то там, внутри дирижабля, раздалось гудение. И вся туша содрогнулась – да так, что я едва на ногах устояла.

— Августа?

— Она особенно, – призналась я, упираясь в стену на случай, если та опять раскачиваться станет или еще какую пакость сотворит. С этими стенами аккуратней надо быть.

И с дирижаблем.

Кажется, мы поднимались.

Или разворачивались? Меня слегка замутило. Я сглотнула слюну и уставилась в круглое окошко. За ним было все то же синее небо. И ничего, кроме неба. Раздражает.

Что-то меня все раздражает.

— Ты ревнуешь, – то ли спросил, то ли постановил Эдди.

— Я? – Я вздохнула. – Да, пожалуй. Она… она ведь притворяется.

Она больше не говорит о ненависти. Или о том, что хочет убить нас. Она не обвиняет, нет, но… только хуже все стало. Как по мне. А вот Чарльз рад. Он, кажется, верит, будто зелье, сотворенное сиу, действует. Верит, что сестра вернулась, стала такой, как прежде.

Только хрупкой.

И больной.

Она же старательно играла. И я кожей чувствовала, только… только как об этом рассказать? Он ведь почти счастлив. И неудобно разрушать это счастье.