Книга Почти цивилизованный Восток, страница 177 – Екатерина Насута

— А ты?

— А что я? Ножичек забрал, пинка дал и пустил восвояси. Потом мамаша ее уже в лагерь спустилась. О мире говорить. И меня нашла. Вот ведь… Старые – они прям жуть. Но сказала, что раз я так, то и подарочек мне будет. И ножичек этот зашептала. Мол, ни одна нечисть теперь не рискнет приблизиться.

Дорогой подарок.

И выручить за него в городе можно куда больше сотни золотых. Но такие не продают, разве вовсе уж прижало.

— Я-то о том не особо трепался. Но… случалось, что помогал.

— А с лицом как вышло?

— Это потом уже. Торговцы… дурную траву везли и еще чего. Мы на тропе встали, только не учли, что караван большой. И охрана с ними. Мы их покосили, но и они нас. Только я выжил.

И вышел на пенсию.

Но и это, если подумать, неплохой исход. Почти счастливый.

— Держись сзади. – Эдди вытащил дудочку. Что-то подсказывало, что она здесь будет полезнее клинка, пусть даже зачарованного. – Если почувствуешь что, лучше уходи.

Бартон мотнул головой. Непонятно, то ли «да», то ли «нет».

— Слушай. – Мысль вдруг показалась удачной. – Матушка тут переедет скоро. В свой дом. И прислуга понадобится… всякая.

Заодно и такая, которая приглядит. А если что, и поможет.

— Пойдешь?

— А кухарка?

— Куда в доме без кухарки.

— Старшенькая моя в горничных…

— Не наглей. Тут уж матушка сама будет решать, но если что, слово замолвлю.

— Нет, нет и нет! – Голос леди Диксон поднимался до потолка. – Разве вы не видите? Этот оттенок ей совершенно точно не подойдет! Или вы хотите, чтобы кожа ее желтой казалась?

Я закрыла глаза.

Дышим.

Глубже.

Ровнее. И думаем о хорошем. О еде. О вкусном стейке с кровью, о ребрышках барашка под клюквенным соусом. Шоколадном пудинге.

Конфетах.

Дышать стало легче.

— Милисента? – Голос свекровищи оторвал от мысленного созерцания торта. Огромного. Такого, который, может, даже дочке мэра нашего видывать не приходилось. – С тобой все в порядке?

— Почти, – бодро соврала я. – Но… можно, я пойду?

— На кухню?

Я кивнула.

Следят, стало быть.

— Я лучше прикажу, чтобы сюда подали. Все-таки не дело, когда юная леди проводит столько времени на кухне.

Ну да, и жрет все, что видит. Но этого она не сказала, и я тоже промолчала.

— Тебя это совсем не волнует? – поинтересовалась леди Диксон, поглядывая на девиц, что выстроились у стены. Тех самых, со шпильками.

И командует ими женщина в зеленом платье, щедро украшенном кружевами и бантиками.

— Платье?

— Платье. Ленты. Представление.

— Не волнует, – призналась я. – А куда представляться-то?

— Так, перерыв. – Леди Диксон взмахнула рукой. – Чай подадут. И будьте добры подумать, что вы и вправду можете предложить такого, чтобы мне не пришлось искать новую модистку. Идем, дорогая.

Это уже мне?

Точно мне?

Я оглянулась. Нет, в комнате никого, кроме маменьки Чарльза, этих вот девиц и до крайности недовольной модистки. Причем недовольна она именно мной, хотя отчитала ее леди Диксон. И где, спрашивается, логика?

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо. Неплохо.

— Голова не кружится? Не тошнит?

И тут до меня дошел смысл вопросов. Вот ведь! Я прислушалась к себе.

— Я не беременна.

Леди Диксон даже не споткнулась, но кивнула и сказала:

— А жаль… но это, полагаю, вопрос времени.

Что-то пугают меня такие разговоры.