Книга Почти цивилизованный Восток, страница 180 – Екатерина Насута

Ага. А стоять врастопырку – еще то удовольствие.

Но киваю.

— Он может о чем-то спросить. Отвечать нужно ясно и громко, но не так, будто ты кричишь. И улыбаться. Обязательно. Потом…

Леди Диксон встала и попятилась.

— Шлейф стоит чуть придержать и отвести в сторону… и не спешить. Повтори.

Повторила.

— Странно, – свекровь нахмурилась.

— Что-то не так?

Ноги у меня ныли, но… оказывается, ничего не забылось.

— Все так. Вот это и странно…

Чего?

— Такое ощущение, что ты… тебя готовили?

Приседать? То есть реверансить… в смысле делать реверансы?

— Мама, – сказала я честно. – Ей очень хотелось сделать из меня настоящую леди.

Но не вышло. Там, где я росла, леди как-то не водились, а одной матушки, чтобы повлиять благотворно, явно было недостаточно.

— А попробуй еще раз и застынь.

Стоять враскорячку я тоже умела, правда пару минут всего, но могу и потренироваться, а то вдруг это их императорское величество вздумает подержать паузу? И я застыла. А потом поднялась и… вот помнится, матушка мне тоже занавеску на плечи накидывала, которая потом по земле волочилась. А я все никак понять не могла, какой в ней смысл.

Вру. И сейчас не понимаю, но не спорить же с уважаемой дамой.

— А теперь мягко… к счастью, целовать руку уже не требуется. И отступай… вот так, осторожно. Что ж… – Свекровь явно приободрилась. – Это лучше, чем могло быть. Нужно лишь немного потренироваться.

Тренировались мы до самого вечера.

И на следующее утро тоже.

И…

И я, кажется, начинала ненавидеть этого, чтоб его, императора.

Записку Эве подали после завтрака, который прошел в тишине и полном одиночестве. Маменька так и не вернулась, лишь сообщила, что Тори стремительно идет на поправку и вскоре они присоединятся к Эве. Отец и Берт, как обычно, были заняты.

В общем, завтракать, как и накануне, и за день до того, пришлось в полном одиночестве. Отчего и столовая казалась более мрачной, нежели обычно, и овсянка пресною, и даже чай раздражал.

Одиночество.

Нет, не сказать чтобы полное. Приглашения продолжали приходить.

И корзинки с цветами.

Милые открытки.

Пустые слова, за которыми не было ничего, кроме дани привычке. А вот навестить Эву в ее подзатянувшейся «болезни» никто не спешил. И потому коротенькая записка с просьбой заставила сердце биться быстрее.

Мелани Саундворт желает нанести визит?

Пусть даже без предупреждения. Почти. И это на грани нарушения приличий. Но… но в доме тишина. И пустота. И тоска гложет душу. И отец слишком занят, чтобы… Нет, выслушать Эву он не отказался. Тогда. Раньше. Когда маменька уехала. И слушал внимательно, пусть рассказ и получился сбивчивым – про тех девушек, которые не виноваты, что оказались в сложных обстоятельствах, и которые…

— Понимаешь, дорогая, – сказал он. – К сожалению, жизнь весьма сложна и местами очень неприятна.

Уже тогда, кажется, Эва поняла, что ничего не выйдет.

— И да, многим людям приходится… непросто.

— Настолько непросто, что они продают родных?!

— Не спеши судить. Но согласен, это весьма позорная практика. И незаконная ко всему. Что до тех девушек, то увы, каждый год множество несчастных оказывается в подобной ситуации. Но мы ничем не можем помочь. Точнее, мы помогаем, чем можем.

— Чем?

— Твоя маменька входит в Попечительский комитет, который присматривает за приютами. В том числе и домами, куда принимают падших женщин. – Отец слегка поморщился, было видно, что эта тема не слишком ему нравится. – В другом случае я не стал бы говорить с тобой о подобном, все же предмет обсуждения не для юных леди. Но раз уж обстоятельства сложились подобным образом…