Книга Почти цивилизованный Восток, страница 190 – Екатерина Насута

Эдди вздохнул и поднял дудку.

Дунул.

И тень рассыпалась жирным пеплом. А тьма будто поредела, утратив часть своей сути.

Эдди отряхнулся. И поднялся. Свечи коптили и воняли, но хотя бы горели. Снова вспыхнул огонек под стеклом лампы. Да и вообще получилось разглядеть хоть что-то.

— Орвуд! – Собственный голос отразился от стен и оглушил.

— Тут! – донеслось откуда-то от двери. Теперь она тоже стала видна – белесый прямоугольник.

— Это хорошо. Иди сюда. Только осторожно. И света какого принеси. Обыкновенного.

Бертрам появился не один, но в сопровождении того самого чахоточного, который нес две лампы. Следом и Саттервуд сунулся. Ему-то чего не сидится?

Впрочем, ежели охота, то пускай.

— Здесь как-то неуютно, – дернув плечом, произнес чахоточный. – Будто…

— Будто в душу нагадили?

— Примерно так. Некромантия не мой профиль, но подобного…

— Дверь была заперта, господа! – поспешил заверить Саттервуд. – Мы строго следим за тем, чтобы дверь всегда была заперта!

— Вот не надо, – отмахнулся чахоточный. – Это вы полиции будете рассказывать.

— Зачем полиция?!

— Незачем, – отозвался Бертрам, озираясь. – Это дела давние.

Очень давние.

Крыса списком вскарабкалась по штанине, чтобы уцепиться за куртку и подняться выше. Устроившись на плече, она тонко запищала.

— Это что еще такое? – ахнул чахоточный.

— Нежить, – пояснил Орвуд. – Но вряд ли опасная и, полагаю, находится под контролем?

Эдди кивнул – так, на всякий случай, хотя насчет контроля уверенности не было.

— Все равно…

— Знакомьтесь, джентльмены. Это Уильям Фитцпатрик Хитцвард, наследник клана Хитцвардов.

— Эдди, – представился Эдди.

И огляделся.

Находились они в очередном подвале, не сказать чтобы большом. Это во тьме он казался необъятным, а так шагов десять в длину и столько же в ширину. Стены кирпичные, старые. Кирпич бурый, грязный и с потеками. Из стен торчат какие-то крюки, с некоторых и цепи свисают.

Эдди втянул затхлый воздух.

— Скорее всего, здесь рабов держали, – заметил Бертрам.

— Все в порядке? – донесся голос Орвуда-старшего.

А после и сам он появился.

Огляделся.

Хмыкнул.

— Давненько я не видел подобного. – Он вытащил из кармана платок, который прижал к носу. – Извините, смертью здесь уж очень несет. Крови много в свое время пролилось.

— Рабов?

— Не уверен, что только их, но… освоение Нового Света – время весьма смутное, мало изученное. Раньше сюда уходили те, кто полагал, будто в Свете Старом тесно и душно. Много контроля. Много запретов. А здесь… здесь держали тех, кто потом умирал.

Он убрал платок и принюхался.

— Мы этого не знали! Мы не имеем отношения к тому, что здесь происходило! – поспешил встрять Саттервуд.

Его не слушали.

Орвуд-старший решительно прошел к стене, чтобы положить на нее руку. Мгновенье – и запах смерти сделался ощутим.

А потом и вовсе часть стены отодвинулась с протяжным скрипом. Из провала пахнуло… так пахнуло, что Эдди попятился. Орвуд же поднял руки.

— Отойдите, – произнес он, не оборачиваясь.

И желающих ослушаться не нашлось. А Эдди подумал, что магия смерти – это даже красиво. Впечатляюще. Темная, черная, густая. Почти как та, что… Он разжал руку, взглянув на добытую дудочку. И что с ней делать-то? У него есть одна. Вторую куда?

Вернуть?

Кому? Он и имени-то того погибшего шамана не знает. Нет, выяснить можно. Должны же записи сохраниться. Или вот у орков поспрашивать. Они-то наверняка знают, кто из предков уходил к городу, чтобы не вернуться. Только… не примут.