Книга Почти цивилизованный Восток, страница 56 – Екатерина Насута

— Нет.

Эдди папку открыл.

Бумаги. Как же он, мать их, ненавидел бумаги. Не все, но такие вот, с гербами, завитушками, заполненные мелким аккуратным почерком. И наверняка выписано все туманно, так, чтобы с первого раза не понять. И со второго тоже.

— Я сегодня наведаюсь.

— Не спеши. – Матушка разом успокоилась, а ведь визит этого старика заставил ее нервничать. И вовсе не потому, что не рада она была его видеть.

Рада.

Безусловно.

— Думаешь, мне не обрадуются?

— Смотря кто. – Матушка поглядела в недопитый чай. – Чарльз – хороший мальчик. Но мужчины порой бывают весьма слепы, особенно в отношении тех, кого любят.

— Что-то я не понимаю.

— Он любит Милли. Но он любит и сестру. И мать.

— А они как раз… – Эдди кивнул. – Не в восторге.

Особенно мать. У нее там, на лице, все написано было. И восторг, и прочие чувства.

— Именно.

— Но тогда…

— Тогда надо быть рядом, Эдди. Просто быть рядом. И дать возможность ей самой разобраться. Ты хороший сын. И хороший брат. Пожалуй, чересчур хороший…

— Это плохо?

— Иногда. Сейчас сложный момент. Милисента ведь почти никогда не оставалась одна. Проблемы? Ты их решал. Всегда. И опекал. И приглядывал. Но так не может продолжаться вечно.

— Почему?

— Хотя бы потому, что у тебя своя жизнь.

— Мама…

— Своя, Эдди. Ты рано или поздно, но тоже заведешь семью. Или если не захочешь, то займешься чем-нибудь. Ты, кажется, хотел открыть мастерскую? Вот и откроешь. Или нет? Агентство? Да и просто… я не уверена, что ты сможешь выжить здесь. Тебе ведь плохо.

— Не настолько, чтобы сбежать, – проворчал Эдди. – Но да, город. Слишком большой. Шумный. Людей много. Силы много.

Да и глядят на него… вон, вчера полисмен пристал, шел за Эдди до самого отеля, а потом еще со швейцаром разговаривал, явно выясняя, кто он таков и что в приличном месте делает.

— Именно. Но ты не уедешь, пока не убедишься, что с Милисентой все в порядке. А с ней не будет все в порядке, пока она не научится жить сама.

— Как-то это…

— Жестоко? – Матушка провела пальцем по краю чашки. – Возможно. И все равно, сейчас ей надо решить, чего она хочет. От семьи. От жизни. От мужа… Ей надо научиться отстаивать свои интересы, причем без револьвера и членовредительства!

— Это сложно.

— А никто и не говорил, что будет просто. Насколько я успела понять, характер у леди Диксон непростой. Но все же говорят о ней с уважением, а значит, человек она по сути хороший. И сыну желает исключительно добра. Только… представления о добре у них могут различаться.

— А если… – Эдди замялся. – Если у Милли не получится?

Матушка вздохнула.

— Дом моей тетушки, может, и не слишком велик, но места в нем хватит всем. Да и в мастерской Милисента пригодится. Если ты решишь ее открыть. Но я все-таки надеюсь, что им удастся найти общий язык.

Как ни странно, но ждать стало сложнее.

Теперь, когда Эва почти уверилась, что ее спасут. А ведь должны! Она все рассказала! И про всех! И теперь надо только подождать.

Тот жуткий человек передаст все брату.

И отцу.

И отец вызовет полицию. Дом оцепят. А ее спасут. Непременно. И она, очнувшись, тут же взялась за гребень, потому что некрасиво получится. Ее спасут, а она вся лохматая.

Волосы Эва расчесывала престарательно, стараясь не морщиться, когда пряди цеплялись за обманные зубья. И жаль, что помыть не выйдет… Только подумала, как дверь открылась.