Книга По волчьему следу, страница 56 – Екатерина Насута

— И в тот день?

— А как обычно. Позвонили, чтоб готовился. Прибыли…

— На чем?

— Свой транспорт. Прибыли, стало быть, и под землю. Сигнал дали. У нас отработано все… и убрались. Им до наших проблем дела нет.

Он выпустил струю дыма в небеса.

— Я дам людей. И Новинский отправится. Он здесь столько же, сколько и я… и будет до конца.

Пепел Бахтин стряхнул на землю.

— А эти… запрос подайте, если надо внутрь. Но и тогда сомневаюсь… очень сомневаюсь.

И снова, меняя тему, он сказал:

— На рассвете выходить надо бы. А то, чую, дождь… дожди здесь долгие. Муторные… да…

[1] В послевоенный период на территории СССР орудовало огромное количество банд. С 1 января 1945 года по декабрь 1946-го в СССР было ликвидировано 7618 бандитских группировок, включая националистического толка. После 1947 вводится разграничение, и МВД занимается исключительно уголовными бандформированиями. За два последующих года было ликвидировано 1329 преступников, арестовано 57 503 человека, выслано в Сибирь больше 10 тысяч бандитских семей. Но борьба с бандитизмом продолжается до середины 50-х.

[2] Дело банды Кормакова, Казань.

[3] Главарь казанской банды, Василий Кормаков, был начальником охраны Казанской гармонной фабрики

[4] Тоже реальный факт. В 1947 году в СССР на два года была отменена смертная казнь. Поэтому и главарей банды Кормакова спешно обвинили в диверсиях и отдали под трибунал, который и приговорил их к расстрелу.

Глава 14 Зверогон

«Зверогоном именуют гончую, натасканную на волков. Ежели не находит она волков или их следа, то гонит лис. А встретивши зайца, замолкает…»

«Толковый словарь юного охотника»

Дождя не случилось.

Небо было мутным и сизым. Рыхлые тучи растянулись от края до края, и желтоватый кругляш солнца запутался в них. Он набряк краснотой по краю, и сам предрассветный этот слабый свет тоже казался красным, как и все-то вокруг. Бахтин, явно не выспавшийся, тоже хмурился, давил зевоту и кутался в старую куртку, наброшенную поверх мятой гимнастерки.

— На двух машинах пойдете. А то неспокойно.

Неспокойно было не только ему.

Курил Новинский и судя по табачной вони, крепко пропитавшей пальцы, курил он давно и помногу.

— Сердце станет, - заметил Тихоня с сочувствием. И Новинский сигарету выбросил, наступил на окурок, вымещая на нем непонятное раздражение.

Две машины.

Не грузовики, что уже радует.

В первой за рулем уже знакомый парень, и рядом с ним лезет Новинский. На заднем сиденье «Уазика» хватит места и Бекшееву, и Зиме. Девочка привычно ввинчивается и укладывается на пол.

А Тихоня указывает на вторую машину.

Кроме него и водителя в ней еще пара солдатиков.

С оружием.

И как-то это… не успокаивает. Совершенно. А еще мешает общее несоответствие, неправильность происходящего. Она и спать мешала, и дар во сне то прорывался, пытаясь сложить из осколков информации внятную картину, то отступал, осознавая, что данных недостаточно.

И все же…

Захрипел, закашлялся мотор, и Бекшеев с непонятным облегчением подумал, что машина не заведется. Но нет. Кашель сменился рокотом, и «уазик» дернулся, трогаясь с места.

Ворота.

Вторые.

И дорога. Солнце поднялось чуть выше, но длинные тени легли на траву. Косят её регулярно, да только растет она быстро. И уже успела подняться. Невысоко, нет, но ночью и лежащего человека не особо-то разглядишь.