Книга Эльфийский апокалипсис, страница 156 – Екатерина Насута

— Бер? Сделаешь?

— Если краска будет и силами кто поделится, то да. За полчаса управлюсь…

Воображение икнуло и все же выдало картину.

Он, Кошкин, восседает на зомби-быке, расписанном под гжель, а за ним с лихим топотом мчатся боевые дояры на мертвых коровах в цвет императорской гвардии. И со стягом.

Силы добра.

Что там про апокалипсис говорили? Весело и задорно? Да. И с идеей национальной вполне согласуется.

— Выпить… будет? – обреченно спросил Павел.

— Это надо у местных узнать, – вполголоса пробормотал Черноморенко. – Вроде у Сабуровых самогон был, на эльфийской конопле настоянный. Но я бы не рекомендовал…

— Плохо будет?

— Потом – да, но сперва хорошо. Судя по тому, что видел, даже очень хорошо. И как бы ты совсем в здешнюю реальность не вписался. Чересчур.

Куда уж чересчурей.

Автобус, выбравшись за пределы города, медленно пополз по дороге. Он дребезжал и трясся, и казалось, что еще немного – и просто-напросто рассыплется. В салоне было жарко, душно и нестерпимо воняло бензином. От этого запаха и у Лешего засвербело в носу.

Данька же чихнула, нос потерла и скривилась.

— Воняет.

— Сейчас остановка будет. – Леший прикинул, что до поста осталось всего ничего. – Может, все-таки выйдете? Хотя бы ты, Дань?

— Не-а. – Она мотнула головой.

— Там может быть опасно…

И наверняка будет, потому что людей везли не затем, чтоб чаем напоить и теплые носочки выдать. Ладно, Весна, но ребенка-то зачем тащить?

— Весняна?

— Бесполезно. У нее сила пробуждается… Не усидит. Если оставить, то простой придет. А то и… Когда сила пробуждается, воду начинаешь слышать яснее. И это не всегда хорошо. Раньше я бы не беспокоилась. – Весняна поглядела на Даньку, которая благоразумно держалась рядом с Софьей Никитичной и делала вид, что очень увлечена пейзажами. – Но у тебя очень много силы… и если она вдруг очнется, то мне надо быть рядом, чтобы удержать.

— Ничего не понял, но да… тогда будь рядом. Или со мною. Или вон с князем.

Упомянутый князь рисовал на окне рожицы и нечто…

— Что это? – спросил Леший, когда у овала появились четыре палочки снизу и одна вверх. На верхней прибавился кружочек.

— Это конь! – Данька дыхнула, и стекло покрылось мелкою водяною рябью. – Вещего Олега!

Ага, то, что схематический человечек – это сам Вещий Олег, Леший и так понял.

В руке великого князя появился меч чудовищных размеров, потом фигурка дрогнула и ожила.

— Получилось! – Данька захлопала в ладоши. – У меня получилось!

И браслет, звякнув, скатился с руки.

— Говорю же, обычно это раньше случается. Лет в шесть-семь. И постепенно. Но у нас давно не было сил, поэтому она и не росла. И я…

Весняна замялась.

— А корова? – вдруг спохватился Леший, которому стало неудобно, хотя он-то не виноват, что сил у них не оставалось. – Она ж в лесу…

Ладно, медведи и волки, на их месте Леший не рискнул бы связываться со зверюгой, может, и травоядною, но с рогами, которые не во всякий дверной проем пройдут.

— Я ей сказала, чтобы она пока к стаду вернулась, – Весняна успокаивающе коснулась руки, – потом заберем.

Произнесено это было с немалою уверенностью.

— Деда! А врагов ему нарисуй, пожалуйста, – попросила Данька. – А то какой же это великий князь, когда ему побеждать некого?

Ну да, и конь застаивается.

— Аргумент, – согласился Яков Павлович, спешно рисуя еще десяток человечков, но помельче. – Так пойдет?