Книга Эльфийский апокалипсис, страница 158 – Екатерина Насута

— Чего? – удивился Ворон.

— Не знаю. Вот деда про Вещего Олега рассказал…

— А я про принцессу могу.

— Которую дракон украл?

— Могу и про такую.

— И в башне заточил? – Данька, взмахом руки отправив Вещего Олега в небытие вместе с дружиной и конем, нарисовала высокую башню. – Дракона нарисуй только… И вот она сидела, сидела в башне, ждала принца, а он не шел. И принцесса заскучала…

— Вот так, – одними губами произнес Мазин, – и начинается большая часть историй о великих подвигах.

Софья Никитична прикрыла глаза, очень надеясь, что улыбка не исчезнет, что никто-то не заметит ее слабости.

Или силы? Сила и слабость так похожи.

Сила накатывала. Волна за волной, волна за волной… И волны эти заставили Якова хмуриться. Он нахохлился, сделавшись похожим на мрачного сыча. И кажется, нервничать начал.

Тьма… заставляет нервничать. Пока не привыкнешь.

Вот и люди в автобусе, до того переговаривавшиеся тихо, замолчали. Только Данька продолжала рисовать на стекле картинки, сочиняя собственную сказку о храброй принцессе, победившей всех рыцарей, чтобы защитить дракона. А и вправду, чего они…

У принцессы была коса и меч куда больше княжеского.

Сила…

Сила убаюкивала. Обнимала пуховым одеялом, ластилась, почуяв наконец того, кто способен ее услышать. И шептала, шептала, жалуясь на людей, таких бестолковых. Беспокойных.

И стоило прислушаться к шепоту, как он распался на многие голоса. Имена.

— Данечка… – Софья Никитична сжала сиденье, и покрытие его треснуло, выпустив наружу белые куски поролона. – Детонька, ты можешь сделать так, чтобы на стекле можно было писать? И это сохранилось.

Столько имен, столько лиц.

А блокнот Софья Никитична не взяла, решив, что все одно отберут. Но ничего, стекол много. И имена пишутся, пишутся имена… Яков повторяет их шепотом.

И не только он.

— Проклятье… – кто-то из мальчиков, которые заменили собой потенциальных жертв, потряс рукой, – камера, кажись, все…

— Тьма, – ответила Софья Никитична. – Готовится выброс и большой.

Они уже давно находились внутри волны. Значит техника, даже самая лучшая, вскоре откажет. Она и отказывала.

Автобус, дернувшись всем телом, остановился. Жаль. Немного не успела дописать. А за окнами туман, и теперь он густой-густой. Непроглядный.

— На выход! – раздался грубый голос, несколько отвлекший Софью Никитичну от мыслей.

— Софьюшка?

— Сейчас. Весняна, Даня, вы…

— Нас не увидят. – Весняна взяла Даньку за руку и потянулась к Лешеньке, но тот покачал головой.

— Я с ребятами. Мне вон… сдать надо. Жертв. Думаю, меня отправят за ними следом. Вряд ли далеко.

— Недалеко, – согласилась Софья Никитична, опираясь на руку молчаливого Максимки.

Тьма тянулась и к нему, спешно напитывая огромное его тело.

Хорошо. Замечательное все-таки умертвие получилось. Надо лишь кое-что подправить, и будет совсем отлично. При такой концентрации тьмы беспокоиться о прогрессе и поддержании существования смысла нет.

— Шевелитесь! – рявкнул кто-то.

Из киселеобразного тумана вырвался желтый сноп света и ударил в лицо, заставив Софью Никитичну поморщиться.

— Работаем? – тихо спросил парень, державшийся за спиной Лешеньки.