Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
— Стряслись, – заверил Леший. – Веди… — Куда? — Туда, где все… — Погоди только, я соберу. – Данька взмахнула рукой, и искрящаяся вода поднялась в воздух, сама собою скатываясь в шарики. – Там другие больные есть. Если их полить, им тоже полегчает. Или тебе еще надо? — Нет. Мне хватит. Странно было смотреть на девочку, которая деловито шлепала по лужицам, а те поднимались в воздух, сворачиваясь в шары и пополняя цепочки их. Безумновато. С другой стороны, кто бы жаловался, но только не Леший. Данькины волосы отливали яркой зеленью, и сама она тоже светилась, и не понять, отраженным ли светом или же своим собственным. А может, свечение это и вовсе только в сотрясенных мозгах Лешего присутствует. Ничего. Он разберется. Главное, что в целом эти мозги внутри черепной коробки находятся. Уже, можно сказать, достижение. — Ты чего, – обернулась Данька, – болит что? — Да нет, нормально. — Тогда пошли, а то сейчас бабушка Софа своего дракона доделает. Она сказала, что быстрее так, чем транспорт искать. А ей очень надо что-то сказать тому, другому. Ну… что он не прав. И что ему руки выдернут и в жопу вставят. С последним Леший был всецело согласен, только не озвучил. Что-то подсказывало, что это не совсем педагогично… Их было двенадцать. Двенадцать ушедших, от которых остались разве что имена. Двенадцать потерянных ветвей. Двенадцать ран, которые затянулись, но не зажили. Двенадцать… кого? Мертвецов? Невозможно. Из эльфов невозможно сделать умертвия, светлая сила не позволит. Но и живыми они не были. Тогда как? — Вы кто? – спросила дева, глядя настороженно. — Калегорм, – Калегорм выступил вперед и согнулся в поклоне, – из третьей ветви дома Ясеня. Рад приветствовать Ушедших. — Даже рад? – Девушка тряхнула головой, и хрустальные косицы ее зазвенели. – Там, кажется, многое переменилось… — Вы не представляете, сколько всего там переменилось. Взгляд Калегорма искал. Неонис Светлоликая? Она ли?.. На фибуле осиновый лист в серебрении. Это не герб. Изгнанникам не дозволено помещать гербы на одежду, но никто не в силах отобрать память. — Сколько времени прошло? – поинтересовался юноша, опираясь на копье. — Много… Тысяча лет без малого. — Тысяча? – Удивление изменило лицо той девушки, которая почти ребенок. – Тысяча лет… это много. Наверное. – Она нахмурила лоб. А Калегорм увидел того, кого и не надеялся узреть когда-либо. Мальбрик Медвежье ухо. Уши у него были вполне обыкновенными, да и сам он не выделялся среди прочих. Тогда почему… — Погоди, Эя. – Он выставил руку, не позволив девушке сделать шаг. – Тысяча лет, конечно, удивительно… Свет отражался в хрустальных гранях. — У него получилось, – произнесла дева, чьи волосы были заплетены в две косы, а голову украшала корона из остролиста. Ягоды его налились светом, тогда как края листьев, напротив, потемнели. Это было красиво. — Получилось, – согласился Мальбрик, – только… что? – Он поднял руку и поглядел на полупрозрачные пальцы. — Ох… — Вот только не надо слез, – жестко произнес Мальбрик. – Мы знали, на что идем и во имя чего… Поэтому… не надо. И дитя – назвать ее девой Калегорму было сложно – старательно заморгало, пытаясь сдержать слезы. — Тысяча лет… – повторила дева с короной из остролиста. – Мы были мертвы тысячу лет, а теперь вернулись. Калегорм… Мальбрик, это твой потомок? |