Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
— Люди? – Сабуров обернулся. – Так ясно. Замороченные. — Чего? — Замороченные. Ну это когда волю давят. Ничего, их сейчас военные примут. Кешка даже трястись перестал, но поглядел на Василису печально. — И почему это меня даже не удивляет? — Я думала, что ты еще на сусликах удивляться перестал. – Василиса потерла плечи. Знобило, причем холод шел будто бы изнутри. А люди и вправду подходили к сцене и исчезали – с другой стороны стояла вереница автобусов, похожих на городские, как две капли воды. И получалось, что людей привозили и… увозили. — Тут это, – рядом возник парень в косоворотке, только сидела та куда лучше, чем на Кешке, – велено и вас убирать. Начинается… — Что? – не поняла Василиса. Ответить парень не успел. Музыка вдруг оборвалась, и раздался тонкий нервный звук, отозвавшись болью в ушах. Он был один, повис в воздухе натянутой струной, грозя вот-вот оборваться, но не обрываясь. И Василиса зажала уши руками. Охнул и согнулся пополам Кешка. А парень в косоворотке затряс головой и выругался. — Поздняк, – Сабуров вытянул шею, – началось… Звук оборвался, и струна, рождавшая его, ударила-таки по небу, рассекла синеву, оставив на ней длинный черный след. И след этот ширился, расползался… — Бегом! – Василиса очнулась, когда Сабуров закинул ее на плечо, а на другое – Кешку. – Куда их… — Давай туда, там гражданские… — Стой! – Василиса попыталась сползти с плеча. – Я не могу… Тут же люди! — Гражданских эвакуируют, – отозвался парень. – Надо только собрать… Тьма стремительно расползалась по небу, и тень ее ложилась на землю, придавливая тяжестью. Она упала и на плечи Василисы, и вдруг показалось, что все – зря. Жизнь. Суета. Смешная возня. Игра в самостоятельность. В… — Встряхнись! – Ее скинули на землю, и она упала бы, если б позволили. – Ну же! Это просто тьма, чтоб ее… Сопротивляйся! Зачем? Какой смысл, если все умрут? Теперь Василиса ясно ощущала это. Взгляд блуждал по полупустому полю, выхватывая то одного, то другого человека. Военные… они тоже застыли. Они смотрят на небеса. Видят тьму. Слышат ее и чувствуют. И знают, что это конец. Пощечина обожгла щеку, и быстрая боль ненадолго отрезвила. — Ну?! – рев Сабурова перекрыл шепот тьмы. – Я потом извинюсь, ты только не уходи… – Он не успел договорить, потому что следом раздался громкий чистый голос: — Скорее, товарищи… Шайба стоял на сцене, когда все началось. Он точно не сказал бы, когда и зачем на сцену выперся. Может, после разговора с Элькой стало тошно. Не от самого, нет. От ее недоверия, вызывавшего обиду, и еще от понимания, что он полностью заслужил это недоверие. И что просто не будет. Нет, прямо она не отказала, но и на шею не бросилась. А ведь надеялся. Что хотя бы улыбнется и ответит, что этого и ждала. И что все у них будет хорошо. А нет. В общем, он вышел на сцену, заодно отметив, что, кажется, на нее никто-то больше и не претендует. Все были заняты, но создавалось ощущение, что занятость эта имела какой-то скрытый смысл, непонятный Афанасию, поэтому он просто стоял и наблюдал. Вздрогнул, когда заиграла музыка. Подумал, что надо бы с Глашкой словом перекинуться, хотя бы затем, чтобы понять, с чего начинать. Еще подумал, что стоит попробовать спеть какой-нибудь романс из тех, что попроще, – голос вроде слушался. |