Книга Дикарь, страница 117 – Екатерина Насута

И показать может.

Вот например так. И из серебряного блюда вырывается огненный столп. И Вин смеется. Хозяева, правда, не очень веселы. Но огонь распадается на искры, а искры превращаются в бабочек, которые порхают, порхают, и от порхания этого гудит.

В голове.

Гудение надо запить? Конечно! Вино ведь отменное. Только Винченцо, кажется, несколько утомился. Нет, спать не хочется, а вот прилечь. Дороги у вас дрянные.

Кажется, он говорил что-то еще, о дорогах и в целом жизни, которая, если не вовсе дерьмо, то очень даже похожа. Его слушали.

Сочувствовали.

Вели, заботливо поддерживая под руки. И доведя до кровати, любезно помогли в нее упасть. Сверху Винченцо накрыло пуховое одеяло. Он дернулся было, но тут же затих.

— Отрубился?

— Тише ты.

— Может, раздеть его надо? — в голосе звучало сомнение.

— Обойдется. Завтра скажи, пусть похмелиться поднесут.

В душе назревало разочарование. Вот так просто? Нет, допустим, в вино подмешали кое-какие травы, причем отнюдь не случайные. Но все равно.

Обидно.

За кого его принимают?

— Спит? — одеяло приподняли, и Вин не отказал себе в удовольствии срыгнуть.

— Не проблюется? — в голосе барона сквозило вполне искреннее беспокойство. Правда, Винченцо подозревал, что беспокоится он отнюдь не о госте.

— Не должен. Поставим кого приглядывать.

Сынок и, надо полагать, наследник.

Надо же, такой молодой, а уже сволочь. Вин стиснул зубы, ибо желудок болезненно сжался, явно не желая хранить в себе отраву.

— Само собой. Успеешь до утра?

— А чего там успевать? — хмыкнул пацан, и Вин сглотнул вязкую слюну.

— Твой брат…

— Плевать хотел на вашу просьбу, отец. Вы ведь умоляли его не задерживаться.

Винченцо подумал, что барон — не тот человек, который будет кого-то умолять.

— И где он? Сколь ни печально, но я понял, что вы были правы. Интересы баронства для моего брата почти ничего не значат. Сам виноват, что упустил свой шанс.

Комок тошноты подобрался к горлу, и Винченцо все-таки позволил ему вырваться.

— Твою ж…

Кажется, попало кому-то на сапоги.

Или не только.

— Маг, а та же свинья, — раздраженно произнес мальчишка. Хотя не такой и мальчишка. Винченцо вдруг понял, что он куда старше, чем кажется.

Сколько ему на самом деле?

Да и в мире людей взрослеют рано.

— Он не очнется?

— Не должен. Поставь на всякий случай кувшин с вином.

Все-таки не зря не хотелось сюда ехать. Ульграх дождался, пока пара выйдет. Он сопел, старательно, пьяновато причмокивая.

Дверь закрылась.

И открылась, впуская человека, который склонился над кроватью.

— Господин, — позвал он осторожно и потряс Винченцо за плечо.

Хорошо.

Маг вскинул руку, вцепившись в горло, и легонько сдавил. Человек только застонал и опустился на кровать.

Вот так.

Теперь подняться. Сунуть пальцы в горло, избавляясь от останков выпитого.

Вытереть рот.

Воды бы, но воды рядом не было, а вино пить Винченцо не рискнул. Он огляделся и хмыкнул, обнаружив в комнате свои же сундуки.

Просто великолепно.

Корень иржевника, сунутый за щеку, показался неимоверно горьким. Но Винченцо выдержал. Горечь вскоре отступила, сменившись столь же приторной, почти невыносимой сладостью. Но желудок успокоился, а в голове прояснилось.

Вот ведь.

Нехорошие люди.

Винченцо вернулся к кровати и, набросив на тело покрывало, задумался. Оставить так? Слишком опасно. Человек было приоткрыл глаза, но сонное заклятье вернуло его в забытье. Убивать никого не хотелось.