Книга Дикарь, страница 84 – Екатерина Насута

И заставил сеть развернуться.

Тончайшие нити расползлись по покоям, коснулись пола и стен, потянулись вдоль их, спеша выпустить чувствительные щупы.

— Это красиво, — тихо произнес жрец.

— Что?

— Ваша сила. Красиво. Только цвета они разного. Так нужно? — он указал на опустевшую кровать. — Там другие. Это из-за проклятья?

Ирграм чуть склонил голову.

— Вы видите? — уточнил он очевидное.

— Да. Это мой дар.

Все-таки они иные, мешеки. Маги силу не видят, но воспринимают, хотя тоже цветом. И выходит, что, возможно, не такие и другие? Что дело в обучении? Его вряд ли учили.

— Так это из-за проклятья?

— Да. Это сеть, она чувствительна к силе, которая разлита в воздухе. В той или иной мере сила присутствует практически везде. Однако она распределена неравномерно. И в воздухе или естественных предметах её меньше, чем в тех, что были сотворены человеком. А уж в тех, которые изначально наполнялись силой, её особенно много.

Жрец кивнул.

— А цвет?

— Цвет говорит о том, что за сила была использована. Как правило, целительские потоки имеют зеленый окрас, причем многих оттенков, что знающему человеку скажет об особенностях данного целителя.

— Зеленый тоже есть, немного.

— Это эхо моего воздействия.

— Он очень темный.

— Я все-таки не целитель изначально.

— Желтый?

— Вероятно, способность повелевать пламенем, или металлами. Здесь многое все же неясно. Наше знание остаточно, мы владеем лишь малой частью того, чем обладали Древние, — это должно быть место так влияет на Ирграма. Он стал слишком уж откровенен.

Зато источник нашелся.

— Черный, — сказал жрец, когда Ирграм поднял с кровати леопарда, сшитого из лоскутов настоящего меха.

— Это проклятье. Они чаще всего видятся черными, словно обгорелыми.

— Любимая игрушка.

Леопард в руках расползался. Лопались прогнившие нити, рассыпалась ткань, и драгоценный золотой глаз вывалился из глазницы. Зато из лопнувшего брюха на руку Ирграма упала пластина. Золото.

Тонкие дорожки рун.

И капля выгоревшей слезы Неба.

Кто-то действительно очень хотел убить эту девочку. А также остальных. Второй источник обнаружился на дне небольшого бассейна, в котором лежала, раскинув руки, очень красивая женщина. Её кожу покрывали алые пятна, но лицо оставалось нетронутым. Глаза и те уцелели. И женщина казалась спящей.

А лилия, которую она сжимала в руке, угольно-черная лилия, живой.

— Не стоит прикасаться, — Ирграм перехватил руку жреца. — Она и была источником.

— Это Теякапан, — жрец руку убрал и посмотрел вопросительно. — Любимая подруга Милинтики, которой было дозволено взойти на ложе Императора.

И навещать его дочь.

— Вы уверены?

— Взгляните на её руки. Не теми глазами, что вы смотрите, а так, как вы видели силу.

Жрец нахмурился.

— Я не всегда её вижу.

— Всегда. Но ваш разум привык полагаться на обычное зрение. Попробуйте закрыть глаза и сосредоточьтесь.

Он повиновался.

— Её руки, — воскликнул он спустя мгновенье. — У нее черные пальцы!

— Проклятье оставляет след на всех, кто коснулся его, — согласился Ирграм, выдохнув. Повезло, что парень из видящих. Все-таки подруга покойной жены императора.

Наложница.

Возможно, рассчитывавшая на нечто большее? Или она не знала о проклятье?

Но зато понятно, почему убрали и остальных. Кто бы ни вручил ей игрушку, он позаботился, чтобы женщина замолчала.