Книга Дикарь, страница 87 – Екатерина Насута

Оставить?

Не выживут. Да и смысл тогда было вмешиваться?

Вывести? Куда? К людям? Миха привстал на локте, и человеческий детеныш тотчас встрепенулся.

— Тише, — сказал Миха одними губами, но был понят. Ребенок кивнул и замер, свернувшись в клубок.

Хорошо.

О детях Миха знал лишь то, что они капризны, непослушны и постоянно орут, причем не важно, от радости, злости или страха.

Не о нем речь.

Обо всех.

Старик сказал, что мальчишка, который постарше, — сын барона. И барон будет благодарен. Возможно.

Возможно даже, что благодарности его хватит, чтобы принять Миху в своем замке или где тут бароны обитают. А если и нет, то снарядить какой одеждой, деньгами и документом, что Миха — не просто так оборванец, а человек свободный.

Он поскреб шею, надеясь, что след ошейника уже сошел.

Дикарь заворчал.

Людям он не верил и, надо сказать, не без причины.

— Легализоваться как-то все равно надо, — заметил Миха все так же шепотом. — Не можем же мы остаток жизни по лесам и болотам рыскать. А там заодно спросим, где такие, как мы, живут.

Мысль показалась донельзя здравой, и дикарь заткнулся.

Миха же, подавив зевок, сел.

Огляделся.

Вокруг было серо и сыровато. Над болотом витал туман, жидковатый, белесый, сквозь который проглядывали далекие тени. Выпала роса, и мокрая со вчерашнего дня одежда стала еще более мокрой. Миха-то ничего, как-нибудь переживет. А вот ребенок — дело другое.

Миха пощупал лохмотья, в которые превратился наряд детеныша.

Надо будет как-нибудь назвать его.

Лохмотья, как ни странно, были сухими. А ребенок лежал тихо-тихо, только смотрел. Надо же, темненький какой. Загорелый? Нет, скорее уж сама кожа такая вот, кирпично-красная. А глаза — черные, что вишни. И разрез непривычный. Лицо с мелкими острыми чертами, а на левой щеке будто узор, такой, как у Михи, только не выбитый, а вырезанный. Миха не удержался и потрогал.

Так и есть. Под пальцами ощущались крохотные бугорки заживших шрамов.

— Дикарь, — сказал Миха, показав на себя.

— Дик, — повторил ребенок шепотом.

Всклоченные волосы слиплись от грязи. Интересно, оно вообще какого полу?

— Можно и так, — Миха опять зевнул, потом подумал, что клыки могут напугать ребенка, но тот оказался не из пугливых. — Ты?

Миха ткнул пальцем в лоб найденыша.

— Ица.

Хорошее имя. А главное, с полом не прояснилось. С другой стороны, какая разница-то? Вот именно, что ровным счетом никакой.

— Твою ж… — донеслось с боку.

Мальчишка проснулся. И спросонья решил, что поправился, во всяком случае, сел он бодро и в итоге теперь кривился, матерился и шипел сквозь стиснутые зубы.

— Господин, вам нужен покой, господин, — вокруг топтался давешний старик, всплескивая руками.

А дедок непростой.

Он ведь отстал вчера и сугубо теоретически должен был бы сгореть. Ан нет, стоит себе, одежда и та почти огнем не тронута.

Почему?

Ица встал — Миха решил, что для своего спокойствия будет считать найденыша мальчиком — и спрятался за Миху. Тонкие пальцы вцепились в плечо и довольно-таки крепко.

— Проснулись? — поинтересовался Миха, не зная, как еще беседу начать. — Туман сойдет скоро. Уйдем.

— Я ранен! — взвизгнул мальчишка, отмахиваясь от старика.

— Тогда оставайся.

— И ты меня бросишь?!

Возмущение в голосе было таким, что Миха даже оглянулся. Мало ли, вдруг да не ему вопрос адресован?