Книга Дикарь, страница 89 – Екатерина Насута

— Ты обещал доставит меня домой!

И снова этот победный взгляд.

Подумалось, что не зря Миха детей не любил. Подрастая, они, может, и перестают орать, но вместе с тем превращаются в редкостных засранцев.

Миха рывком поднял нанимателя на ноги.

— Что ты творишь! — взвизгнул тот.

И отвесил пинка.

Что сказать, к пинкам местные бароны приучены не были. С другой стороны, тщательнее надо клятвы продумывать, тщательнее.

Девочка была еще слаба, но уже сидела и даже гладила огромного леопарда, который, вытянувшись на шкурах, блаженно щурился. Время от времени леопард зевал, и тогда девочка пыталась потрогать длинные блестящие клыки.

Ирграм вздрогнул и отвел взгляд.

— Твой человек говорит, что угроза жизни миновала, — Император сидел на полу, скрестив ноги, и наблюдал, что за девочкой, что за зверем.

Впрочем, обманываться не стоило. Следили и за Ирграмом.

— И что спасти её удалось лишь благодаря тебе.

Ирграм молча поклонился.

— Я этого не забуду, — в желтых глазах мелькнула тень ярости. — Как и иной твоей помощи.

— Я сделал, что мог.

— Но мог бы и не делать.

Это не было вопросом, но Ирграм вновь поклонился.

А девочка дернула зверя за усы, леопард заворчал и мазнул широким розовым языком по щеке, и тут уже девочка попыталась оттолкнуть тяжелую голову.

— Это не опасно? — осторожно поинтересовался Ирграм.

— Зверь знает, — Император улыбнулся. Маска его, скрывавшая верхнюю часть лица, осталась неподвижна, но в глазах улыбка отразилась. — Когда-то давно сотворенные предками корабли шли через кипящее море. А оно, принимая огонь небо, само загоралось. И тот, кто дал начало моему роду, поймал падающую звезду. Сила её была столь велика, что тело человеческое оказалось не способно вместить её. И по воле богов тело изменилось. Мой предок принял дар неба. И передал его своим детям. Нет под солнцем этого мира зверя, который бы причинил вред его крови.

Только вот девочка, с радостным писком повисшая на шее леопарда, не принадлежала правящему роду.

— Я помню, — Император дотянулся до хвоста и дернул за него. — Но взгляни. Она меняется. И все же остается прежней. Твое заклятье дало ей эхо той силы.

Она и вправду изменилась. Не сильно.

Или же просто Ирграм все еще плохо различает мешеков, особенно детей? Но лоб будто бы стал уже, а глаза чуть раздвинулись. Сузился подбородок. И само личико сделалось треугольным.

— Когда сходство исчезнет? — поинтересовался Император.

— Не знаю. Возможно, что никогда. Заклятье «Зеркала» сложное. И никогда прежде оно не отменялось.

Теперь в глазах читается вопрос.

— Сотворенное Отражение или Отражения, но это совсем уж редко случалось, когда опасность была особенно велика, взрослели вместе с тем, чью кровь и силу они приняли. Отражения росли. Изменялись. И жили. Какое-то время.

— Долго?

— Известен случай, когда Отражение просуществовало более трех десятков лет. Однако описан он весьма расплывчато.

— А те, которые погибали раньше? От чего?

— Когда как. Порой они становились жертвами убийц, исполняя таким образом свое предназначение. А порой создатели… избавлялись от ненужного.

Губа Императора дрогнула, и на миг вновь показалось, что это не человек, надевший маску зверя, но наоборот, зверь, который притворился человеком.

— Как бы там ни было, но никто не пытался отменить заклятье. Или, скорее уж, если и пытался, то не оставил записей, — поспешил добавить Ирграм. — Здесь же, вероятно, произошло наложение. И заклятье Зеркала, и проклятье Черной крови, и другое, которое было использовано в покоях, представляют собой весьма сложные тонкие структуры. И результат их столкновения мне сложно предсказать.