Книга Дикарь, страница 96 – Екатерина Насута

И снова замолчал.

— Мы росли вместе. И вместе учились. Вместе оставили дом, ибо барон был третьим сыном, а стало быть, Богами был определен ему путь меча и славы.

Красиво говорит. И чуется, что правду.

— Многое мы повидали, и славу удалось стяжать. Но с нею и многие беды. Однако же в один из походов, память о которых греет мою душу, нам случилось побывать в месте, которое иначе, чем проклятым, я не назову.

Мальчишка на земле открыл глаза.

Пустые.

И закрыл.

Он дернулся было, но старик, опустившись на корточки, удержал его голову.

— Мы взяли в том месте хорошую добычу, однако вместе с тем многих оставили на пути, что туда, что обратно. И смерти эти были столь ужасны, что мой друг и господин решил сберечь меня. Он лично врезал в мое тело Слезу неба из числа взятых в том храме.

Он осекся, понимая, что сболтнул лишнего и уставился на Миху. Миха пожал плечами. Храм? Пусть себе. Шаманам вот храмы вовсе не нужны.

— Это была чистая Слеза, полная первозданной силы. Она многажды спасала меня. И барона.

— Но не мальчишку.

— У барона девять сыновей.

То есть, если один вдруг домой не вернется, папочка сильно не расстроится. С другой стороны, мага он ведь послал. И выкуп.

— Будьте любезны, возьмите его за ноги, — попросил старик, и Миха подчинился. Дрожь, сотрясавшая мальчишку, усилилась, перерождаясь в конвульсии.

— На самом деле барон не жесток. И любит своих детей. Но в тот день, когда вернулись мы в Паллес, нас ждало письмо. Случилась беда. Мор прошел по землям баронства, забрав многих людей. И он был столь велик, что даже маги не сразу сумели справиться с ним. Ушли и отец, и старшие братья, мать, сестры. А еще многие вассалы и просто люди. Богатый некогда край превратился в пустыню. Барону многое пришлось сделать, дабы вернуть жизнь на эти земли.

И военная добыча пошла на восстановление сельского хозяйства.

Что ж, вполне себе вариант.

— Он не помрет? — уточнил Миха, когда изо рта мальчишки пошла пена. Старик ловко перевернул голову на бок.

— Благороднорожденный Джеррайя является признанным наследником. И единственным сыном первой жены моего господина, — пену он смахнул ладонью. — Она же, будучи дочерью рода весьма славного и богатого…

За что, вероятно, и была выбрана. А то сельское хозяйство, оно такое, не одну добычу сожрать способно.

— Весьма надеется, что именно Джеррайя унаследует фьеф.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Затем, что, несмотря на прожитые годы, я еще не утратил самого желания жить. И весьма хотел бы вернуться домой. И мне кажется, что с вашей помощью у меня получится. Не только у меня.

— Тебе он не нравится, — счел нужным упомянуть Миха.

Мальчишку опять вывернуло, но не пеной, а желудочным соком и желчью. Запах был характерный.

— К сожалению, брагороднорожденная госпожа Бригитта чересчур уж долго внушала сыну мысли о его избранности. Господин Джеррайя силен и ловок, однако ума ему не достает.

— Выпорю, — просипел упомянутый господин Джеррайя.

— Сначала доживи, — старик разжал руки и забрал стекляшку, которая помутнела. — Твое тело избавилось от заразы, что вызывало лихорадку. Однако для этого потребовались силы.

— Матушка… запорет!

Пацаненок попытался встать, но легкий — сугубо в педагогических целях — подзатыльник опрокинул его на траву.