Книга Дикарь, страница 99 – Екатерина Насута

— Именно, — на лице Верховного не дрогнул ни один мускул. — Ты все сделал правильно.

— Спасибо, Учитель.

— И что ты готов сделать еще?

— Все, что угодно!

Пульс опять засбоил. Зелье явно теряло силу и куда быстрее, чем Ирграм рассчитывал.

— Это слова, — строго произнес Верховный. — Докажи.

— Как?

— Что ты уже сделал?

— Я отдал вам дочь! Я внушил ей, что она несет заклятье, которое привяжет полукровку к ней, а заодно и поможет сердцу Императора воспылать любовью, — пленный говорил быстро и спешно. — Я отдал свое золото, земли и сыновей, чтобы возродили они истинную кровь мешеков. Я связался с проклятыми, ибо такова была ваша воля. Я…

Он вдруг захрипел, выгнувшись дугой, и сердце едва не оборвалось.

— В сторону, — крикнул Ирграм, и Верховный — умный он все-таки человек — отступил. Маг же склонился над пленником, глаза которого стремительно заплывали кровью. В этих глазах читался искренний ужас. — Смотри на меня…

Ирграм быстро сунул в рот человека стеклянный шарик и с силой надавил на нижнюю челюсть. Стекло хрустнула, и человек взвыл. Он дернулся было.

— Ты не умрешь, — строго сказал Ирграм. — Я запрещаю. Слушай меня. Я твой хозяин.

Из глаз покатились слезы, смешанные с кровью.

— Повтори.

— Ты мой хозяин.

— Чудесно. Спрашивайте. Теперь спрашивайте спокойно, — Ирграм отошел. Руки слегка подрагивали. На вопросительный взгляд Верховного он ответил. — Это «Проклятье подчинения». Сложная магия, которая сковывает разум.

Он вздохнул.

— Прошу прощения, но его разум уже, похоже, подвергался воздействию, схожему с тем, которое применил я. А заодно уж ему внушили мысль, что проще умереть, нежели рассказать то, что ему известно. Он и решил умереть.

— Желанием?

— Если работал хороший менталист, то это несложно. Нам повезло.

— В чем?

— Или менталист был не так хорош, или он все-таки не хотел умирать.

— Или и то, и другое, — Верховный кивнул.

— Возможно, что и так. Главное, он ныне готов исполнить мою волю. И рассказать все, что ему ведомо.

— Но?

— Он проживет неделю или две, не более того. Еще несколько дней, и сознание его начнет распадаться. Он забудет себя. Семью. Потом речь, постепенно превращаясь в животное. И остановить процесс будет не в моих силах. Но пока — он исполнит все, что я скажу.

Ирграм вытер пот со лба и произнес:

— Я не совсем понял, что он говорил, но мне показалось, вам важно будет узнать все.

Верховный коснулся тонкими пальцами губ.

— Что ж, маг, ты и вправду оказался полезен. И весьма умен. Но… нужно ли тебе и дальше оставаться здесь?

Ирграм подумал и ответил:

— Я бы предпочел не мучить свой разум грузом чужих тайн.

— Весьма умен, — повторил Верховный.

Михе повезло добыть пару толстых старых гадюк, что разомлели на солнце и утратили бдительность, а еще наткнуться на гнездо. Нести яйца было не в чем, поэтому Миха после недолгого раздумья сожрал их сам, решив, что с его подопечных и змеиного мяса хватит. Яйца похрустывали на зубах, и часть Михи почти уже бессознательно сдерживала тошноту.

Пообвыкся он к жизни на болотах.

Как бы то ни было, вернулся он к островку весьма довольным собой и почти — жизнью.

Старик не обманул. В ямке, выкопанной меж корней старой сосны, теплился огонек. Костер был махоньким, но жарким.

— Вижу, охота была удачной, — старик потер руки.