Книга Юся и Эльф, страница 112 – Екатерина Насута

— Думаю, бабушка оценит, – Эль отлично меня понимал. – И тебе не стоит опасаться.

А вот это он зря.

Я догрызла булку – на подносе оставалось еще с полдюжины – и спросила:

— А… тебе не будет за меня стыдно?

Эль вздохнул. Поднялся. И подал руку. А потом сказал:

— Никогда.

Что ж… остается поверить.

К полудню солнце решило, что с него хватит. А из подвала выползла крыса. Она была толстой, ленивой и на удивление наглой, если не нашла ничего лучше, как забраться на стол и там издохнуть. Почему-то вид этой крысы, которую Глен убрал тут же, вызвал в душе смутное беспокойство. И перестало вдруг раздражать платье из эльфийского шелка, удивительно совершенное, слишком уж совершенное, как по мне.

Прическа. Жемчуга.

Все это, начиная от туфель и заканчивая темным камнем, который вплели в волосы и теперь он спускался на мой лоб, прилипнув к нему – тянуло немедленно оторвать, перестало вдруг быть важным. А вот крыса… у меня не было крыс.

Так я думала.

Ее обнаружил маншул. И издал протяжный низкий звук, то ли мяв, то ли рык.

Он запрыгнул на стол и ходил кругами, а длинный хвост его подергивался, а крыса, тогда еще живая, следила за мертвым котом. Она не скалилась, она сидела смирно и смотрела. И я тоже смотрела. Пыталась отрешиться от зуда, который вызвала серебряная пудра – без нее, оказывается, в свет никак неможно выходить, – и смотрела.

И все равно пропустила момент, когда крыса дернулась и, завалившись на бок, заскребла лапами.

— Что у вас тут… – Глен, на котором фрак смотрелся вполне даже прилично, добавил пару слов, с фраком не увязывавшихся.

А крыса издохла.

И маншул, верно решив, что свой долг исполнил, спрыгнул на пол.

— Пакость какая, – Глен поднял крысу за хвост и поморщился. – Ты бы амулет защитный купила, что ли…

Защитный амулет у меня имелся, но говорить я ничего не стала.

Я поднялась в свою комнату. Открыла шкаф. Вытащила несколько запылившуюся шаль, впрочем, пыль моментально впиталась в нежные лепестки флердоранжа. Обернув шаль поверх эльфийского шелка, я подошла к зеркалу.

— Сделай… что-нибудь, чтобы в тему.

Странно разговаривать с платьем, но если уж в нем есть частица божественной сути, то почему, собственно говоря, и нет?

Цветы потемнели.

Истончились и – шаль изменилась. Она потекла, расползаясь по ткани, истончаясь, превращаясь в точную копию платья. Или не копию? Пара мгновений, и ее не стало, разве что появился поверх текучего темного шелка черный же узор, заметный, только если приглядеться.

— Спасибо.

Мне стало спокойней. Определенно.

Прекраснейшая леди Алауниэль пребывала в крайне дурном настроении, основной причиной чему была единственная и горячо любимая – а в приличных эльфийских семьях иное невозможно – свекровь, визит которой, следовало признать, несколько затянулся.

А все почему?

А все потому, что ее дорогому мальчику категорически не повезло с супругой, которая мало того что относилась к презренному людскому роду, так еще и умудрилась быть некромантом.

И божественное благословение заработала.

Малый Совет в лице трех знакомых, к которым леди Алауниэль обратилась с просьбой о возможности расторгнуть нелепый этот брак, ответил категорическим отказом. Большой, скорее всего, сочтет повод недостаточно веским, а если и снизойдет, то не скоро.