Книга Юся и Эльф, страница 53 – Екатерина Насута

И я не боюсь.

Просто вот… мы стояли на длинном уступе, который протянулся над пропастью, а я не могла отделаться от мысли, что пропасть эта глубока, а ограждающее заклятие не так и надежно. Я бы предпочла забор.

Или два. Три – так вообще идеально.

Наши сопровождающие щурились и держались за топоры, всем видом своим демонстрируя собственное превосходство. Ага, посмотрела бы я, куда оно на кладбище подевалось бы…

Впрочем, кладбищ здесь не было, а гномы имелись.

И с ними – пяток чемоданов, три корзинки и давешняя шляпная коробка, которая на этом птичьем уступе смотрелась совершенно нелепо. И это не считая собственно моей рабочей сумки, захваченной исключительно по привычке.

— Тележки не найдется? – поинтересовалась я, прерывая затянувшееся молчание. – У девушек багаж.

И чемодан пнула. Легонечко. Намеком.

— Пусть здесь остается, – Рыжий решил проявить великодушие. – Не упрут.

Оно-то, может, и не упрут, но Грета выглядела несчастной. Она весь вечер платья собирала, и не только их. Подозреваю, что четыре из пяти чемоданов забиты склянками самого разного размера, а уж содержимое их… что ж, если порталы пропустили, стало быть, откровенно запрещенного там нет.

— Тележку, – повторила я.

— Юся… – Грета дернула меня за рукав. – Может…

Не может.

Здесь нам не рады, а следовательно, хуже точно не будет. Скорее наоборот, спустим, они окончательно убедятся, что гости слабы, беспомощны, следовательно, не заслуживают не только любви, но и элементарного уважения.

А я была слишком зла, чтобы отступить.

Гном фыркнул. А эльф, присев, почесал маншула за ухом и произнес этак задумчиво:

— Вижу, здесь ничего не изменилось. Как и прежде, сыновья Золотой жилы слишком хороши, чтобы уважать собственные же законы гостеприимства…

Тележку нам все-таки привезли, правда, кривоватенькую и скрипучую, но это уже мелочи. Папенька проворно нагрузил ее чемоданами, отцепил побелевшую ручку супруги и сказал:

— Ведите уже…

И нас повели.

Подозреваю, повели нарочно кружным путем, возможно, проложенным специально для дорогих гостей, ибо пол в коридоре был неровный, потолок низкий, а сам коридор петлял, как старая гадюка.

Мы молчали. Скрипела тележка.

Прядал ушами маншул, прислушиваясь к тому, что творится в толщине камня, и, клянусь, мне не нравилось задумчивое выражение его морды. А заодно уж и это место.

И гномы. И Гретин жених, причем последний – заочно, раз уж допустил, чтобы над невестой так измывались. В общем, я крепко задумалась, а нужно ли нам этакое счастье-то?

Но вот коридор вильнул в последний раз, подло подставив подножку из трех гранитных осколков, намертво впаянных в пол, и вывел к залу.

К такому типично гномскому залу, каковыми их в учебниках истории рисуют. Эта пещера, предполагаю, что изначально исключительно естественного происхождения, за последние пару сотен лет преобразилась. Она расширилась, приобрела приятную округлость свода, выложенного полудрагоценными камнями. Появились колонны, отсутствие изящества которых сполна компенсировалось внушительностью. На пол легла сложная мозаика, изображавшая то ли сотворение мира, то ли героические хроники из жизни Северного кряжа…

Стены укрыли драгоценными камнями.

Воткнули пару сотен светильников, от энергии которых кожа зачесалась.