Онлайн книга «Танго на цыпочках»
|
Ненавижу его! На суде он кричал, что не убивал, что произошла ошибка, что он любил Лару и ни в жизни пальцем бы не тронул. А потом вдруг признался, вот так просто взял и сознался, рассказав, что в тот день они поругались, и Лара обозвала его обидными словами. Это случалось часто, но в этот раз злость потребовала выхода, поэтому Тимур вернулся в квартиру. Он говорил, будто попросил ее извиниться, но Лара отказалась и снова повторила сказанное, тогда-то он и ударил ее ножом. Ему дали шесть лет, а я бы расстреляла. Нет, в самом деле, шесть лет назад, я бы просто взяла и расстреляла его, но тогда добраться до Тимура не представлялось возможным. Зато сейчас… О, за шесть лет я придумала кое-что получше расстрела. Он умрет, но не сразу. Я долго готовилась. Я многому научилась. Всему, кроме танго. А вы когда-нибудь танцевали танго? Тимур Возвращаться было страшно. Тимур ждал этого дня целых шесть лет, а теперь растерялся. Что его ждет там, снаружи? Мир, несомненно изменился, но в какую сторону? Что стало с его фирмой, квартирой, с друзьями и подругами, вообще, помнит ли кто-нибудь о таком человеке, как Салаватов Тимур Евгеньевич. Вряд ли, за шесть лет — ни одного письма, не говоря уже о свидании либо передаче, шесть лет полной тишины, словно и не было мира там, по другую сторону стен. Но он был и теперь придется вживаться в него, привыкать, приспосабливаться, вспоминать себя прошлого и убивать себя нынешнего. Тимур, выцарапав из растрепанной пачки сигарету, закурил. Дурная привычка, привязавшаяся к нему в первый год отсидки, тогда происходящее казалось ему некой затянувшейся игрой. Он все ждал, что, еще день, еще два, и ТАМ разберуться, поймут, что он не виноват и отпустят. Но там не понимали. Не хотели понимать. Там вообще никому не было дела до Салаватова Тимура Евгеньевича, предпринимателя. Нет больше предпринимателя, зато есть бывший заключенный Салаватов, Тимка-Бес. Поезд блистал облупленными синими боками. Опухший после долгого сна проводник долго и придирчиво рассматривал билет, точно не мог решить, стоит ли пускать неприглядного пассажира в вагон, или лучше послать его подальше. Но, наконец, пробурчав нечто невнятно-недружелюбное, вернул билет и махнул рукой. Значит, можно садиться. В вагоне пахло потом, туалетом и слегка подгнившими фруктами, но Тимур был личностью не избалованной: повезут, уже хорошо. Он достаточно четко представлял себе, как выглядит — худой мужик, по самые глаза заросший щетиной, и одёжа мятая, пропахшая вековой тюремной пылью. Такого не то, что в вагон, в сарай впускать страшно. Поезд стоял еще минут десять, вагон медленно наполнялся людьми. Семья с уверенной в собственном превосходстве над всем миром мамашей, забитым, суетливым папашей и наглым пацаненком в кожаной куртке. Старик с целым ящиком крупных, с кулак бледно-желтых яблок, такое на свет посмотришь, и все зернышки видать. Веселая компания: три парня и две девчонки. Девчонки, ощупав Тимура надменно-любопытными взглядами, тут же зашептались. Дедок заботливо укутывал яблоки рваной дерюжкой, а мамаша-тиран с ходу принялась упрекать мужа за выпитое им пиво. Последней в вагон вошла тяжелая, неповоротливая, словно корабль-броненосец, тетка. Легкое ситцевое платье, бесстыдно обтягивающее валики жира на боках, промокло от пота, щеки пылали жаром и вообще, женщина выглядела так, словно вошла в вагон прямо из бани. |