Книга Напиши меня для себя, страница 36 – Тилли Коул

— Все по-прежнему. Не видел их уже несколько дней. Лечение всем нам тяжело дается.

Она кивнула, а затем спросила:

— А Джун? — В ее голосе прозвучала иная интонация при упоминании Джун.

Я вопросительно поднял бровь, смотря на нее с любопытством.

Мама засмеялась.

— Джесси, я знаю, когда мой мальчик встречает хорошую девушку, и вижу, когда она ему нравится больше, чем просто подруга.

— Отличное место, чтобы познакомиться с девушкой, мам. Больница.

— Любовь находит нас в самых странных местах, Джесси, — пропела она. — Она может нагрянуть стремительно и внезапно.

Ее слова дали мне негласное разрешение подумать о Джун. Черт, кого я обманывал? Я думал о ней не переставая все последние дни. Я слышал приглушенные разговоры через нашу общую стену и звуки рвоты, которая была такой же сильной, как и у меня. Мне отчаянно хотелось пойти в соседнюю комнату и сидеть с ней каждый день после обеда, когда заканчивались капельницы химиотерапии. Это придавало бы мне сил. Мне не хватало компании, и именно ее присутствия я жаждал больше всего.

И мне очень нравилось держать ее за руку.

Но я не решался зайти к ней. Я был смелым по натуре, но никогда не стал бы навязываться человеку, который был в затруднительном положении.

— Джун... — Я пожал плечами, не находя слов. — Не знаю. Она — другая, наверное? — Я почувствовал, как мои губы растянулись в улыбке. — Самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал.

— Не терпится познакомиться с ней, Джес, — сказала мама. — Кажется, она замечательная. — Затем она сменила тему. — Мы с девочками ходили вчера на игру. — Меня пронзил укол ревности. Я крепче сжал футбольный мяч. — Комментатор говорил о тебе, и все твои друзья и учителя спрашивали, как ты, и желали тебе всего наилучшего. Тренер — больше всех. Весь стадион молился за тебя.

— Да? — спросил я.

Мама кивнула.

— Тренер сказал, что отправил тебе запись игры, чтобы ты посмотрел. — Я еще не проверил электронную почту, но обязательно сделаю это позже. — Они считают дни до твоего возвращения, — сказала мама с надеждой в голосе, и это подбодрило меня. Понизив голос, она добавила: — А запасной квотербек тебе в подметки не годится.

Я улыбнулся.

— Ты должна была так сказать.

— Должна, — подтвердила она в шутку, — но это не делает мои слова менее правдивыми.

— Я очень тебя люблю, мам. — Последние несколько месяцев я постоянно говорил, что люблю ее. Если со мной что-то случится, я хотел, чтобы она всегда знала, что была лучшей мамой на свете и сделала все возможное, чтобы спасти меня.

Когда отец ушел, именно она удержала нас всех на ногах. Я пытался поддерживать ее, как мог, но она никогда не позволяла мне быть кем-то большим, чем просто ребенок. И она поддерживала меня, когда отсутствие отца едва меня не раздавило.

— Я тоже тебя люблю, солнышко, — сказала она, и я улыбнулся, услышав это детское прозвище. — Пойду позову этих гремлинов, чтобы они тоже попрощались.

Когда я положил трубку через несколько минут и сделал еще один глоток воды, то почувствовал мгновенное облегчение от того, что желудок не пытается вытолкнуть ее обратно. Препараты от тошноты начали действовать, и я решил, что мне нужно хотя бы на некоторое время выбраться из комнаты.

Я взял телефон, загрузил почту и нашел письмо от тренера. Я надел тапочки и вышел из комнаты. Для середины дня было непривычно тихо, а это полностью контрастировало с тем, что творилось в этих стенах в первые дни.