Книга Напиши меня для себя, страница 33 – Тилли Коул

— Я еще не написала ни одной истории любви. — Я вздохнула. — По крайней мере, такой, какую мне хочется.

— Почему?

Я уставилась на лошадей вдали и прошептала:

— Потому что я не знаю, каково это. — Я повернулась к Джесси и увидела, что он озадаченно хмурится.

— Каково что?

— Любить, — сказала я с обреченностью в голосе. — Я хочу писать о любви, но я не знаю, каково это — бытьвлюбленной. Или бытьлюбимой. — Мое сердце сжалось, и на мгновение я позволила себе почувствовать настоящий страх. — А если лечение не сработает... Я никогда не узнаю.

Когда в ответ послышалась лишь тишина, я повернулась к Джесси и увидела на его лице нечитаемое выражение. Он все так же прижимал футбольный мяч к груди, но все его внимание было сосредоточено исключительно на мне.

Кончики моих ушей горели под его пристальным взглядом.

— Теперь ты знаешь, для чего этот блокнот, — сказала я, потеребив кончик платка. — Чтобы в день, когда что-то случится, начать историю любви, которую, как я верю, мне суждено написать.

— Ты держишь его под рукой на всякий случай? — спросил он, и я сразу почувствовала себя глупо.

— Глупость, я знаю, — сказала я и отошла от изгороди.

Джесси протянул руку и осторожно взял меня за запястье, не давая вернуться внутрь.

— Не глупость, — сказал он серьезно, заставив мое смущение исчезнуть — Это совсем не глупость.

С редким для него серьезным выражением лица он уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент Бейли распахнул позади нас дверь.

— Джесси, Джун? — позвал он. — Ваша группа на очереди.

Я вдохнула носом и направилась внутрь. Джесси догнал меня и протянул кулак.

Я озадаченно посмотрела на него.

— Вторая группа победит! — сказал он, и я стукнулась с ним кулачком.

— Вторая группа победит, — эхом повторила я, и Джесси снова взял меня за руку и повел внутрь.

Желание написать что-то снова вспыхнуло во мне с новой силой. Это не было началом книги. Даже не было идеей. Но, возможно, я могла бы набросать несколько предложений — всего пару строк о парне, который взял меня за руку, и о том, как от этого мое сердце наполнилось нежностью.

И если это было все, что мне когда-либо суждено испытать, то, по крайней мере, это уже хоть что-то.

Это было начало.

Джесси

Шесть дней спустя...

Я перевернулся в постели как раз вовремя, чтобы схватить стоявшее рядом ведро, которое выдали в больнице. Я закашлялся: тело тщетно пыталось исторгнуть остатки содержимого желудка, но ничего не вышло. Четыре дня на супермощном коктейле химиотерапии в рамках клинических испытаний были не просто неприятными, а жестокими. На лбу выступили капли пота, а в горле пересохло так, что я едва мог глотать.

В дверь моей комнаты постучали, и вошла Сьюзен, моя медсестра. В руках она держала холодную влажную салфетку и кувшин со свежей водой.

— Как ты, дорогой? — спросила она. Сьюзен была моим спасителем все эти дни.

Я не видел никого уже пять дней, с тех пор как нас разогнали по комнатам для начала процедур. Я сидел в кровати и без перерыва смотрел сериалы, получая химиотерапию через капельницу у постели. Иммунотерапия должна была начаться через пару дней, а сейчас был перерыв, и я был безумно благодарен, что первая фаза химиотерапии завершилась. С каждым днем мне становилось все хуже. Сегодня я чувствовал себя полностью разбитым. Но при этом мне становилось все тоскливее сидеть в одиночестве в этой комнате.