Книга Напиши меня для себя, страница 34 – Тилли Коул

У всех, кроме меня, были родные, которые помогали с этим справляться. Я не испытывал никакой обиды и знал, что мама была бы здесь, если бы могла, но мне было... мне было одиноко. Если бы не Сьюзен, я не сомневался, что мрачные мысли, которые пытались прорваться наружу, одержали верх. Доктор Дункан продолжил давать мне антидепрессанты, и я старался сохранять позитивный настрой, правда старался. Но когда ухудшается здоровье, трудно разглядеть свет в конце тоннеля.

Я еще раз кашлянул в ведро, а затем сел.

— Все просто супер. Никогда еще не чувствовал себя лучше, — сказал я Сьюзен и подмигнул ей.

Она закатила глаза, уже привыкнув к моим выходкам, но я был уверен, что она видит меня насквозь. Она помогла мне сесть поудобнее и приложила холодную салфетку ко лбу.

— Какой кайф, — сказал я, молясь, чтобы желудок успокоился хотя бы на час и я смог уснуть. Последние несколько дней я почти не спал.

— Сделай глоток, — сказала Сьюзен и протянула мне стакан с соломинкой. Я отпил немного, и это было божественно — вода успокаивала саднящее горло и сухой язык. Затем она подала мне маленький стаканчик с лекарствами, и я залпом опрокинул этот коктейль и поморщился, пытаясь проглотить его. — Там была и таблетка от тошноты. Надеюсь, она подействует и тебе станет легче. — Сьюзен, точно святая, забрала грязное ведро для рвоты и ушла в ванную. Пока она что-то напевала себе под нос, вычищая его, у меня слезы навернулись на глазах.

Боже, как же я скучал по маме. Та тоже всегда пела, когда убиралась. Она читала книги, сидя у моей кровати, пока я восстанавливался после очередного курса химиотерапии. Я скучал по младшим сестричкам, которые вечно требовали моего внимания. Я закрыл глаза, подавляя накатившее отчаяние. Мне нельзя было ломаться. Нельзя. Но я был общительным человеком, и мне было невыносимо трудно проводить столько времени в одиночестве. Страшнее всего было оставаться наедине со своими мыслями и прокручивать в голове, что будет, если испытания не подействуют. Ничего хорошего не выходило из всех этих размышлений. И мне было нужно, чтобы это лечение помогло.

Просто необходимо.

Сьюзен вышла из ванной, а у меня в горле застрял комок. Словно заметив, как я борюсь с внезапно накатившими чувствами, она положила руку мне на плечо.

— Ты отлично справляешься, Джесси. Держишься молодцом.

— Да? — прохрипел я, все еще не в силах открыть глаза. Одна непрошенная слезинка все равно скатилась по щеке. Я почувствовал, как она выскользнула из уголка правого глаза, и вдруг под рукой ощутил знакомую на ощупь кожу. Я попытался улыбнуться в знак благодарности, понимая, что это Сьюзен подала мне мой футбольный мяч, открыл глаза и расправил плечи.

— Да. — подтвердила Сьюзен, встретившись со мной взглядом.

Вибрация телефона на прикроватной тумбочке отвлекла мое внимание. Когда на экране появилась фотография, где мы вчетвером — я, мама и две сестры, — тяжесть улетела прочь из груди, словно воздушный шарик.

— Я оставлю тебя, — сказала Сьюзен, похлопав меня по руке. — Жми на кнопку, если понадоблюсь.

— Спасибо, — сказал я, быстро вытирая глаза и принимая видеозвонок.

— Джесси! — поздоровалась моя сестра Эмили. Ее волосы казались еще светлее, чем неделю назад, когда я уезжал из Макинтайра.

— Привет, малышка, — сказал я как раз, когда Эмили взвизгнула, ее оттолкнули, и экран заполнило лицо моей самой младшей сестры.