Книга Охота на охотника, страница 21 – Сергей Бакшеев

— Весь поселок!

— А если надеть маски.

— Не поможет.

— Что же делать?

— Сжечь! Чтобы сразу всё вспыхнуло.

— Огнеметных систем у нас нет.

— Бензина побольше в крайнее окно первого этажа в левом крыле. Там бокс хранения.

Кровать снова скрипнула, отец встал.

— Я пойду, предупрежу.

— Игорь, будь осторожнее, — молила мама.

Отец вышел из дома, шаги за окном стихли. Ева отвернулась к стене и сжалась калачиком. Ее фотографии сработали. Она помогла сепаратистам, это жутко опасно, если националисты узнают. Нет, не так! Она не за сепаров, не за нациков. Она помогала себе и только себе! Каждый в этой жизни сам за себя!

Ева лежала с закрытыми глазами, но в звенящей тишине ожидания спать было невозможно. Бабушка продолжала сидеть на кровати и, кажется, молилась. После кровавого Майдана все вдруг стали набожными, обзавелись крестиками и иконами и просили защиты не у власти, а у небесных сил. Босая мама вошла в спальню, наклонилась над постелью Евы и поправила одеяло и села рядом, как в детстве.

А вскоре все трое подскочили от громкого взрыва и сбились в мамину комнату, окно которой выходило в сторону биолаборатории. Оттуда слышалась беспорядочная автоматная стрельба и взрывы гранат.

София прилипла к окну и переживала:

— Дурак! Почему сам. За что мне все это?

Непрерывная стрельба рассыпалась на отдельные перестрелки. Автоматная стрелкотня расползалась по поселку. Очереди стали реже, но отдельные звуки громче. Смертельная погоня приближалась к их дому.

Женщины переглянулись.

— От окна! — приказала бабушка, оттягивая домочадцев вглубь комнаты.

— А если это Игорь? — сопротивлялась мама.

— Я посмотрю! — вызвалась Ева.

С колотящимся сердцем она выбежала во двор и высунулась на улицу. За калиткой на нее налетел и повалил на землю страшный громила в камуфляже. От него пахло порохом и мужской раздевалкой. Ева визжала, прижатая к земле, пока не разглядела лицо военного.

— Куда ты, дурочка? — спросил разгоряченный Могила.

— Что это? Кто это? — испуганно причитала Ева.

— Сепары на наши мины напоролись у запасного выезда. Ловушка для дураков.

Ева вспомнила, как фотографировала эти ворота, а Могила грубо отдернул ее, чтобы туда не совалась. Как же она не догадалась! А теперь из-за нее папа…

— Не трясись, мы их добили, — успокоил Могила.

— Всех? — ужаснулась Ева.

— Никто не уйдет. Одного у твоего дома уложили.

Ева поднялась. Ночная мгла размывалась предрассветной серостью. В десяти метрах под забором чернело тело.

— Ватник хотел к вам перемахнуть. Я его снял! — не без гордости отчитался Могила.

Тело девушки окаменело, в висках застучало: папа? Она вцепилась в руку Могилы, боясь узнать правду, а еще больше остаться в неведении. Наконец решилась:

— Можно посмотреть?

— На труп? Не струсишь?

— Я уже видела на Майдане и… — Ева вспомнила убитую цыганку.

Он понял, о ком она, и кивнул:

— Ладно, пойдем.

Могила подвел девушку, осветил убитого фонариком, похвастался:

— Точно в голову. Я же снайпер!

У Евы скрутило желудок, но от сердца отлегло. У забора лежал незнакомый парень с кровавой дыркой в голове и распахнутыми в последнем удивлении глазами. Она отвернулась, потрясенная жуткой действительностью.

— И как это, убивать?

— Никак! Стрелять надо без эмоций.

— Как по пивным банкам? — насупилась Ева.