Книга Берлинская охота, страница 80 – Валерий Шарапов

Вернувшись за руль «доджа», Александр еще раз ощупал карманы брюк. Из личных вещей при нем не осталось ничего. Ничего, кроме носового платка и старых наручных часов, прошедших с ним половину войны.

Теперь можно было двигаться дальше.

* * *

Моросящий дождь закончился. А может быть, в этой части леса его и не было – асфальт выглядел сухим, чистым. Однако следующий километр Александр намеренно ехал очень медленно, словно подманивая ценную рыбку на живца.

И, черт возьми, подманил.

Когда впереди второй раз за ночь вспыхнула дюжина фонариков, правая рука инстинктивно дернулась к пассажирскому сиденью. Но там было пусто – ни шляпы, ни планшета, ни револьвера.

«Ну да, – подумал он, – я ведь так и задумывал».

«Додж» сбавил скорость до минимальной. Васильков бросил взгляд на часы и нажал педаль тормоза. Автомобиль послушно остановился.

Светящиеся точки в точности походили на глаза оленей, повстречавшихся в лесу пятнадцатью минутами ранее. Но на этот раз из чащи на шоссе вышли эсэсовцы в полевой форме и с автоматами и фонарями. Молча и слаженно, будто делали это сотни раз, они окружили «додж».

Сначала Александр ощутил волну знакомого до тошноты страха перед рукопашной рубкой. Страха чужой ярости, страха боли и смерти. Но уже в следующую секунду им овладела спокойная уверенность в своих силах. Нет, страх не исчез. Но он уменьшился до комка, затаившегося где-то очень глубоко. А вместо него появилось четкое понимание того, что нужно делать.

Без лишних команд и суеты Александр положил руки на затылок и спрыгнул из автомобиля на асфальт. Его обыскали, связали за спиной руки и затолкали обратно в «додж», усадив на боковую лавку небольшого кузова.

Через несколько минут американский военный автомобиль переваливался по лесным кочкам и ямам, нахально раздвигая узкой радиаторной решеткой кусты и молодые деревца. За рулем сидел полноватый немец с нашивками гауптмана. Помимо Василькова на лавках кузова разместились эсэсовцы рядового и унтер-офицерского состава. Позади тарахтели и брызгали желтым светом фар три мотоцикла с колясками.

Васильков с сарказмом размышлял о том, что после трудного дня намеревался скрасить вечер свиданием с тишиной и початой бутылкой коньяка. Но, как говорится, планы – это всего лишь иллюзия, замаскированная под определенность. Вместо продуктивного размышления под коньячок ему светило пообщаться с бандой обезумевших эсэсовцев. Чем это общение закончится, он не знал. В эти напряженные минуты он даже не мог полностью осознать происходящее; все, на что хватало выдержки и благоразумия, это не делать резких движений и не издавать ни звука.

Через двадцать минут нервной и тряской поездки густой смешанный лес сменился сосновым бором, посреди которого был разбит палаточный лагерь.

Когда «додж» застыл на краю поляны, Василькова толкнули в спину, заставив покинуть кузов автомобиля. Он подчинился – спрыгнул на траву и первым делом осмотрел пространство вокруг.

В центре лагеря горел яркий костерок, рядом на поваленном дереве сидели, расслабленно болтали и курили молодые солдаты СС. Двое подтаскивали из леса дровишки. Чуть поодаль прогуливалась пара вооруженных автоматами часовых. Когда гауптман и пара автоматчиков вели Александра вдоль солдатских палаток, все внимание обитателей лагеря было приковано к нему.