Книга Нелегал из контрразведки, страница 94 – Валерий Шарапов

Как черт из табакерки, на сцену выскочил конферансье. Черная визитка, белая манишка, неизменный цилиндр и монокль в глазу. Вероятно, чтобы перекричать зал, он заорал, фальшиво картавя:

— Майне дамен унд херр, леди энд джентльмен, – и так далее, еще на нескольких языках.

Протараторил пару шуток на грани приличия, сорвал вялые аплодисменты, после чего по сцене под оглушительную музыку пронесся зажигательный канкан. Изящные женские ножки взлетали выше головы. Их сменил конферанс, следом парочка юмористов ядовито издевалась над тем, что провинциальный городок Бонн внезапно стал мировой столицей. Ох, уж это высокомерие берлинцев над провинцией. Ведущий и юмористы наперебой соревновались в остротах по поводу правительства, цен, женщин, неверных мужей. Посетители бурно реагировали репликами и аплодисментами. Сигаретный дым висел под куполом зала, как грозовая туча.

Вилли и Ганс непринужденно обменивались шутками и комментариями. Выпивка и легкие закуски создавали прекрасное настроение. После скабрезного ведущего на сцену вышел тщедушный мужчина. Оркестр притих. Он достал из кармана мятые листы и стал читать свое произведение.

Неожиданно Рихтер стал серьезным, а на удивленный взгляд Мюллера пояснил:

— Я уже слышал этот рассказ.

Между тем автор с юмором прошелся по союзникам, оккупировавшим Германию.

— Господа, теперь мы не просто немцы, теперь мы – американские немцы, – он попытался изобразить толстяка. – Русские немцы, – и стал креститься, как будто увидел лукавого. – Даже английские немцы и, кто бы мог подумать, – французские. Скажите, кто хочет быть французским немцем?

С дальнего столика что-то крикнули в ответ.

— Официант, отнесите на тот столик порцию лягушек, – тут же отреагировал автор. Зал взорвался хохотом. – Ждать от нынешних хозяев Германии, что они скоро уйдут восвояси, в дикую тайгу или за океанскую лужу, не приходится. Наоборот, судя по всему, скоро мы увидим, как по Берлину проползет, как змея, колючая проволока на столбах и появится граница. Представляете, заглянул как-то Фриц проведать соседку из соседнего подъезда. Сделал свое мужское дело и довольный выкатился во двор, а между его подъездом и соседним уже стоит пограничник, а жена из-за границы орет: «Отдайте мужа!»

Из зала посыпались веселые комментарии.

— Где теперь, скажите, мы будем брать дешевую еду и доступных девочек? Или, наоборот, дешевых девушек и доступную еду? Как правильно?

Зал завелся. Реплики сыпались водопадом.

— Потом появится здоровенная стена. И мы будем подпрыгивать, чтобы посмотреть, как там у русских немцев. С этой стороны нас поддержит долгами Америка, а с той стороны их обчистит Сталин. Сейчас я вам прочитаю воспоминания одного человека из-за такой вот стены.

Автор с сарказмом стал рассказывать, как одни голодали, а по другую сторону стены веселились. Дети одних дрались за корку хлеба, а других лишали пирожных за плохие отметки в школе. Женщины готовы были отдаться даже за еду, но их отвергали из-за худобы. Страдали одни и веселились другие. Живущие в достатке считали себя избранными и не имели никакого желания делиться с теми, за стеной.

Зал, разогретый алкоголем и присутствием игривых женщин, сыпал едкими шутками и комментариями. Вилли заметил, что Ганс, наоборот, все больше мрачнел. Он не сказал ни слова.