Книга Записка самоубийцы, страница 85 – Валерий Шарапов

Когда Светка закончила свое недолгое, но красочное повествование, она поняла, что на улицу одна не выйдет ни в коем случае. Пожалуй, что и с Настькой не выйдет – какое из нее подкрепление?

По лицу Насти было очевидно, что и она перепугана до последней степени: глаза выпучились, рот распахнулся, точно она покусилась на печеную картофелину, а та возьми и выпади.

— Я, Света, слышала, на кухне говорили: убили тетю Тамару. Некоторые говорят, что Сорокин, и возмущаются: как такого душегуба не сажают… а ты, значит, настоящего убийцу видела, так? – спросила она, с опаской косясь на темное окно.

— Выходит, что так… ой, что ты, что ты, – замахала руками Светлана и совершенно машинально задернула шторы. – Не пугай меня еще больше! Я тебе, Настя, как подруге скажу: нельзя меня одну оставлять.

— Не оставлю, – пообещала верная Иванова и тотчас спросила:

— А что, если он тебя видел? – и уточнила:

— Он тебя видел?

— Ой, надеюсь, что нет. Но не знаю! – сокрушенно призналась Света. – Темно было, я его лица не видела, только лысину да пуговицы.

— Ну, лысина много у кого есть. И пуговки… Ой, Светка! – взвизгнула Настька и закрыла рот ладонью. – А вдруг он тебя видел?!

— Настя!

— Может, пошли в милицию?

Приходько горестно выстроила брови домиком:

— И что я скажу? Мне ж никто никогда не верит!.. Я что-то совсем расстроилась. И страшно.

— Я тут, тут, – напомнила Настя, – и ребята скоро придут.

— Кто их знает…

— Придут, – твердо сказала Иванова.

— Ты не боишься?

— Нет!

В этот момент зловеще заскрипела дверь – и Настька снова взвизгнула, но тотчас, засмущавшись, закрыла рот ладошкой.

Светка же, глянув на пришельца, позабыла все страхи и вспыхнула до корней волос, потому что пришел Рома Сахаров. Поклонился, скинув модную кепку:

— Добрый вечер.

«Божечки! Да у него волосы седые! Кошмар! Кто же рубашку ему стирает, ведь кипенная! И шнурки наверняка сам завязывать умеет, не то что Санька. А уж как брюки отглажены!» – на этом месте Светка наконец опомнилась, поздоровалась и с должным достоинством вопросила, чем может быть полезной.

— Вы нынче Ольгу заменяете? – спросил Рома, улыбаясь бархатными глазами, – и снова зашлось девчонкино сердце: «Что за ресницы – у Оли и то короче!»

Светка вновь неимоверным усилием воли вернула умишко на место:

— Трудимся. Она, должно быть, уже скоро вернется. Вам что-то особенное надо? А то и я могу…

— Ничего, ничего, я посмотрю сам, не беспокойтесь. А чего это вы, Света, на танцы не ходите?

— Теперь не допускают. Маленькая я.

— А как же тогда, в кафе? Помните?

«Помню ли я?» – чуть не вскрикнула она, но вовремя спохватилась и солидно пояснила:

— Тогда же всех пускали, теперь нет.

— Вы приоденьтесь по-взрослому, а еще лучше – со старшей подругой приходите, – подмигнул Рома.

— Да и мама не очень радуется, – пожаловалась Светка. – Она говорит: молоко на губах не обсохло, чтобы ногами дрыгать. А так-то я люблю танцевать.

— У нас в вами хорошо получалось. Теперь и я сам не хожу. Верите ли, все ноги оттоптали, не успеваю ботинки чистить!

И такую уморительную гримасу скорчил, что девчонки прыснули. После этого он, приятно улыбаясь, ушел за стеллажи.