Книга Записка самоубийцы, страница 84 – Валерий Шарапов

— Я насмотрелся, было время, – туманно отозвался Сорокин. – Давай еще раз: все табуреты стояли на всех четырех ножках, ни одного упавшего?

— Точно.

— Скатерть не была сдвинута, и вазочка эта, бутылка из-под шампанского… как стояла, так и стоит?

— Верно.

— И Оля, чьи рост и длина рук совпадают с Тамариными, не в состоянии допрыгнуть до крюка.

— Что и требовалось доказать, – подвел черту Колька. – Тамара физически не могла забраться ни на стол, ни на стул, она не вязала узла…

— Казачьего, – уточнил Сорокин.

— Какого? – переспросила Оля.

— Казачьего, называется он так, – капитан ткнул в связанную бечевку. – И остается записка. Написанная ею, ее рука.

— Но ведь по тексту не сказано: иду вешаться! – отрезал Колька, точно споря. – Ее можно прочитать и по-другому: она взялась писать заявление на увольнение по собственному желанию. А что нервно писала, так любой подтвердит, что они поцапались с директором на фоне этих ревизий.

— Стало быть, не сама, – повторила Оля. – Но кто тогда?

Есть доказательства того, что самоубийство было физически невозможно. Но кому надо убивать человека, у которого не было врагов, к тому же честного и бедного?

Эту-то самую малость и осталось выяснить.

Светка в сотый раз глянула в потемневшее окно.

«Вечно они! На минуточку, на минуточку, а сами пропадают до ночи!»

Понятно, что еще далеко не ночь, но как-то не по себе.

Когда было светло, все было хорошо. Светке не раз приходилось помогать в библиотеке, потому никакого особого труда это ей не составило. Забегали знакомые ребята за книжками по внеклассному чтению, с вечерней школы забрели двое за справочниками по химии и физике. Зашла подружка Настя Иванова, которая вызвалась помочь расставить возвращенные учебники.

Потом вдруг как-то незаметно все разбежались, Светка с Настей остались вдвоем. Ольга с Колькой все не шли, ключей, чтобы закрыть библиотеку, нет, оставить двери нараспашку тоже нельзя.

Главное – за окном сумерки, тени какие-то на улице блуждают, фонарь покачивается туда-сюда. Не то что Светка чего-то боялась, просто не очень она теперь любила, когда темно, а сейчас еще и душа не на месте. Куда они запропали, да еще с этим одноглазым? Что ему тут надо? Он теперь не начальство.

«А вдруг и их уже так же, как тетю Тамару?»

В последнее время Светка все чаще вспоминала тот случай со светом в сорокинской комнате, со страшным чудищем, которое лезло через насыпь. Если это не был призрак, то оставалось предположить, что она видела убийцу.

И хотя она ни слова никому не сказала, гордясь своей сдержанностью, но накрутила себя до крайнего состояния, так и разбирало с кем-то поделиться своими страхами.

Вот хотя бы с Настькой.

А что она просто так сидит, читает взахлеб какую-то книжку – никак Чарскую откуда-то откопала? Вот сейчас Светка ей такое расскажет, что любые девчачьи истории померкнут! К тому же ей что угодно можно поведать, она так хорошо умеет слушать все, что бы ни рассказывала старшая подружка. По правде сказать, для Светки, которую никто никогда всерьез не воспринимает и слушают из-под палки, со снисхождением, это всегда было отрадно.

Итак, Светка подобралась к ничего не подозревающей читательнице и таинственно спросила:

— Настя, ты умеешь хранить тайны?

— Чтоб я сдохла, – немедленно отозвалась Иванова и отложила книжку.