Книга Записка самоубийцы, страница 81 – Валерий Шарапов

И следы ног должны были быть на скатерти. Колька твердо заявлял, что ни на столе, ни на скатерти никаких следов не было ни от ног, ни от ножек. И протокол не содержит никаких отметок о следах – вот еще фактик, пусть и негативного характера.

Соседки, если их спросить, наверняка подтвердят, что Тамара к спорту никакого касательства не имела. У нее нередко кружилась голова, особенно когда она поднимала руки.

Ну, положим, в состоянии крайнего возбуждения она все-таки взбирается на стол, поднимает руки… Руки. Понятно, что человек, стремясь дотянуться до чего-то, высоко их поднимает».

Сорокин поспешил на телеграф, отбил депешу в Киев: «Сообщи длину рукавов пальто тчк срочно». Анька не заставила ждать, потратилась аж на «молнию»: «60».

«Нужен двойник Томы, причем человек свой, неболтливый, такого же роста и хотя бы примерно с такой же длиной рук. Реконструировав все это, мы сможем метрически подтвердить, что Тамара физически не могла дотянуться до крюка».

Выслушав вопрос Сорокина, Оля подтвердила: да, в ней метр шестьдесят восемь.

— Месяц назад медсестра замеряла.

И что же, Николая Николаича интересует длина…

— Чего-чего? – переспросила Оля, сбитая с толку.

Сорокин терпеливо повторил:

— Твоего рукава.

— Да мне-то почем знать? Я ж готовое платье ношу, у портних не бываю.

Она покосилась на Кольку с немым вопросом: не приболел ли капитан окончательно? Однако тотчас убедилась, что как раз Пожарский кое-что разумеет в происходящем. Он извлек из кармана моток бечевки и ловко, как заправский закройщик, отмерил расстояние от ее плеча до запястья, завязал на веревке узелок и пошел искать рулетку.

Сорокин, видя, как глаза Оли становятся похожими на два блюдца, хотел было что-то пояснить, но промолчал. Он ждал возвращения Кольки. От того, что он скажет, зависят дальнейшие действия – если ответ, им полученный, будет не тем, который ожидается, и смысла нет что-то растолковывать.

На пороге возник Колька и провозгласил:

— Шестьдесят.

Рука Сорокина дернулась, точно он собирался перекреститься, но вовремя спохватился.

— Ты можешь из библиотеки отлучиться на час-другой?

— Могу. Вот Николай заменит.

— Нет, он тоже нужен.

В это время как нельзя кстати подскочила Светка с новым списком желаемых литературных шедевров, вот ее-то Оля и назначила своим заместителем.

— А в-вы куда? – чуть заикаясь, спросила она, осторожно поглядывая на Сорокина. – Т-туда, что ли? В казарму?

Когда мужчины вышли, Светка ухватила Ольгу за рукав:

— Оля, вы там осторожно! Там ходят всякие непонятные.

«Вечно она со своими фантазиями», – подумала Оля, но все-таки спросила:

— Что, опять призраки? Где на этот раз?

— В казарме, – смутилась девчонка. – Хорошо, если живые, а вдруг… эти. Упыри!

И замолчала. Оля удивилась:

— Что-то новенькое?

Однако Светка, смутившись, потупилась и начала пороть такую чушь, что девушка, не теряя времени, поспешила прочь.

Выяснилось, однако, что Светкины предупреждения частично не были лишены оснований. Не упыри, не призраки, но кто-то шуровал за якобы опечатанной дверью комнаты Сорокина. Причем возились громко, шумно и уверенно, как если бы не делали ничего плохого, не ожидая ни гостей, ни помех. Это притом что бумажка с печатью вроде бы была цела.

Николай Николаевич глянул на дверь Машкина – замок висячий на месте. Капитан сделал ребятам знак разойтись, достал пистолет, как мог осторожно толкнул дверь, радуясь, что так и не удосужился перевесить ее, чтобы открывалась наружу.