Книга Записка самоубийцы, страница 80 – Валерий Шарапов

«И вы все со своими домыслами – ничто. Просто смиритесь. А моя совесть говорит: если смиришься, тогда кто ты есть, так называемый капитан?»

Забывшись, громко, отчетливо произнес:

— Под-лец. Ясно? Подлец.

Следователь, оторвавшись от бумаг, удивленно поднял глаза:

— Кто, Коля?

Сорокин взял себя в руки, принужденно засмеялся:

— Извини, задумался. Слушай, и что же, это все?

— Я ж тебе сразу сказал – негусто. Хотя обожди, – он встал, отпер тяжелую дверь сейфа, залез туда чуть не с ногами, только был слышен его голос: – В этом сейфе что хочешь пропасть может, хоть слон, хоть танк. Сам видишь, мастодонт какой насыпной, купеческий. Знаешь, сколько он тут стоит? Еще до революции пятого года! Стены оказалось проще переложить, чем его передвинуть… так, это не то… вот оно, нашел.

Следователь извлек бумажный пакет и, без колебаний сломав печати, отдал Сорокину сверток. В нем оказался кусок перекушенного электрического шнура с завязанным узлом. Николай Николаевич взял его бережно, обеими руками, как нечто святое, – казалось, что он сейчас его облобызает.

— Удача, – серьезно заметил он, – возможно, что и счастье. Огромное спасибо.

— Не за что, дружище, с чего вдруг, – смутился следователь и заметил: – Посмотри-ка, капитан. Узел какой интересный.

Два сыскаря рассматривали этот кусок допотопного шнура с потрескавшейся изоляцией, в одночасье превратившегося из безобидного, необходимого расходника, предназначенного для того, чтобы нести в жилье свет, в орудие смерти.

О чем размышлял прокурорский следователь – неизвестно, Сорокина же бросало то в жар, то в холод. Узел, которым была завязана нескользящая петля, если по-умному подойти – вот и улика. Главное теперь – как ее применить.

«Не радуйся раньше времени, – осадил он себя. – Узел – это немало, но и не все. Нужны еще доказательства, конкретные и неопровержимые».

Добравшись до дома, Сорокин сел за стол и принялся чирикать на бумаге загогулины и вопросительные знаки.

«И узла недостаточно. Попробуем посмотреть с другой стороны. Предположим, что самоубийство. Допустим, женщина в расстроенных чувствах смогла-таки связать казацкий узел. А что? Сумела, коль в молодости имела дело с лошадьми, со скотом, умела вязать подобные узлы. Но вот вопрос: потолок в наших хоромах – три с половиной метра, бывший вокзал там был… Могла ли она дотянуться? К крюку привязать этот шнур, сначала причем сняв люстру, и претяжелую. Тамара сказала: надо ее помыть, я и снимал, Тома не осилила… так, стоп, стоп. Вернемся к тому, что можно задокументировать. Итак, высота потолка – три с половиной метра, это легко подтвердить документами, технический паспорт… При этом рост Тамары указан в протоколах, да я и так помню – метр шестьдесят восемь. Стол у меня был казенный, табуреты тоже. Стало быть, стандартная высота… если я ничего не путаю, то семьдесят шесть сантиметров, табуреты – такие же. Накинем около пятидесяти сантиметров. Допустим, сто двадцать шесть сантиметров.

Пожарский утверждает, что табуреты стояли, упавших не было. И это же указано в протоколе осмотра: вся мебель на своих местах. Если бы женщина – не физкультурница, не гимнастка – балансировала на табурете, установленном на столе, потом прыгнула в петлю, то табурет непременно должен был упасть, так?