Книга Записка самоубийцы, страница 83 – Валерий Шарапов

— Что делать с ним, Николай Николаич? Звоню на Петровку?

— Как хочешь, ты ж начальник, – проворчал Сорокин, но тотчас продолжил по-человечески: – Сережа, что ты? Пьяный он, сам видишь, человек не в себе, инвалид на голову. Если по каждому с белой горячкой на Петровку звонить…

— Боюсь я его таким оставлять. Не дело.

— Согласен, не дело. Я что предлагаю: его до утра в клеточке подержать во избежание неприятностей.

— Снова жаловаться начнет.

— Протокол оформи, как будто пьяный дебош устроил, – постесняется жаловаться.

— Согласен. Вы как, еще тут?

— Да, я еще тут, кое-что надо прояснить. Попозже в отделение загляну, доложу, если будет что.

Сергей только и напомнил:

— Не забудьте листок с печатью на место прилепить.

— Ежели же ночевать негде – милости прошу, – вставил, проходя, Остапчук, придерживая под микитки пьяного Машкина. – Вопросы задавать будут о месте ночевки – полподъезда подтверждение дадут, не сомневайся.

От столь красивой, безукоризненно круговой поруки у Сорокина на душе потеплело, чуть не на слезу пробило: «Дорогие, вот за это отдельное спасибо. Ни вопросов, ни ценных указаний, ни сомнений – а случись что, трибунал им светит. Нет, каких орлов воспитал!»

Опера удалились, поддерживая Машкина, который, снова став слезливым, делал страшные разнообразные признания – того и гляди признается, что это он застрелил Кирова.

Сорокин, встряхнувшись, сказал ребятам:

— Так. Давайте уж наконец проверим версийку, а то Оля уже вон на часы поглядывает.

— Я ничего, – тотчас отозвалась девушка, – там Светка, на нее можно положиться. А я готова.

— Тогда вот что: влезай на стол, поднимайся на цыпочки и тяни руки вверх.

«Повезет Кольке с женой: без тени колебаний послушалась. А вот до крюка-то не достает. Хорошо, попробуем для чистоты эксперимента».

Поставили на стол табурет.

— Влезай на него, я подержу, – скомандовал Сорокин.

— Шатко, – заметила Оля, но влезла.

«Это ты верно заметила, дочка, шатко. Неустойчиво все. И наше положение, и это сооружение. Смотри, и так не получается, не достает».

Сверху с сомнением заметили:

— Если только подпрыгнуть? Тогда, наверное, дотянусь.

— Э, нет, прыгать не надо. Слезай-ка осторожно.

Неустойчивая конструкция получилась: легкая Оля – и та сверзилась, хорошо, что Колька успел поймать ее на лету. Из его дырявого кармана вывалился бумажный сверток, разорвался – и распрыгались по дощатому полу шарики от подшипника.

— Ай-ай-ай, – покачал головой Сорокин, поднимая один. – Товарищ Пожарский, что за дела? Откуда режимный товар?

— Да бросьте, – отмахнулся парень, собирая шарики обратно в карман. – Что вы, право слово!

Оля, помогая ему, вдруг решительно заявила:

— Чушь собачья! На такой пирамиде мне удержаться тяжело, не то что пожилой женщине. Прыгать…

— …и вязать узлы на лету, – добавил Колька.

— Узлы, говоришь, – повторил Сорокин. – А кстати, глянь, такой узел на шнуре был.

И, взяв бечевку, с помощью которого Колька измерял руку Оли, увязал незатягивающуюся петлю.

— Похож. Вроде бы так.

— Или вот так? – Сорокин вложил один из концов в петлю.

Колька с сомнением дернул за торчащий «хвост»:

— Эдак он быстро развяжется.

— Верно. Значит, такой? – на этот раз капитан протянул свободный конец бечевки через петлю и затянул.

— Вот, теперь вроде бы так, может, не совсем точно, – подтвердил парень. – Кажись, он. Ловко у вас получается. Что за узел? Не видел такой.