Онлайн книга «Опер с особым чутьем»
|
— Мы не обижаемся на этих людей, – пояснил Душенин. – Так уж водится в нашей стране, испокон веков повелось: любые поминки начинаются за упокой, а кончаются за здравие. Природа такая у человека: не может долго изображать печаль, да и правильно, жизнь-то продолжается. Поговорить надо за жизнь, выпить, поесть от души – ведь покойники взирают с небес, им приятно, что люди на их поминках не унывают… Давайте еще по чуть-чуть, Павел Андреевич. Душенин разговорился – о коллегах по клубу, воспринявших его горе как свое. О том, как выживали в эвакуации – когда Елена Витальевна уже слегла, а Душенин крутился как заведенный. Весь дом лежал на плечах Маши – готовка, вода, обогрев, а еще ведь надо было работать в беспокойном совхозном хозяйстве… — Посмотрим, как дела пойдут, – говорил Душенин. – Сердце пару раз прихватывало, пора бы умерить трудовой энтузиазм. На работе уже предлагают: возьмите отпуск на пару недель, отдохните, придите в себя… Может, и вправду, Машенька? Дом в Антоновке пропадает, стоит запертый. Плюнуть на все, забыться, развеяться… — Можно, папа, – кивнула Маша. – Но ты сам не выдержишь, через день помчишься в город, на любимую работу – доламывать свое больное сердце. И опасно сейчас жить за городом, преступность не дремлет – Павел Андреевич не даст соврать. В квартире можно запереться, а там? Не по душе мне такие эксперименты, папенька… — Решено, поедем в деревню. – Душенин явно не слушал. – Взять отпуск и силой заставить себя несколько дней ничего не делать… — А что у вас в Антоновке? – не понял Павел. — Назовем это дачей, – усмехнулся Душенин. – Антоновка – поселок на Чудском озере южнее Устянки. Три версты от города. Места удивительные, леса, вода рядом. Там жили родители Елены Витальевны и она сама, когда мы только познакомились. После войны дважды туда заезжал, дом стоит, все в порядке. Запустение, конечно, налицо, но можно ведь уборку сделать? Руки на что? А насчет безопасности Маша не права. В Антоновке у товарища Савинова свой дом, у Тамары Георгиевны из горсовета. Если сравнивать с Москвой, то это вроде Кунцева или Зубалова с их правительственными дачами. Понятно, что уровень не тот, но все же. В Антоновке свой опорный пункт милиции, патруль из города заезжает. Не сказать, что совсем уж дико. Вы, кстати, удивитесь, но в Антоновке у Скобаря Юрия Евдокимовича есть дом, у доктора Мясницкого… — Вы не держите на него зла? – спросил Горин. — Да что вы, нет, конечно, – отмахнулся Душенин и немного помрачнел. – Ивана Валентиновича чуть удар не разбил, по-человечески жалко его. Понятно, что нельзя контролировать каждый метр больницы… Прозвенел дверной звонок. — А вот и он, – среагировал Душенин. – Обещал зайти после работы. Не поминай, как говорится, черта… Это действительно был местный психиатр – умотанный до предела, со слезящимися глазами. Он долго мыл руки в ванной, что-то бормотал под нос. Войдя в гостиную, вынул из сумки бутылку дорогого французского коньяка, поставил на стол. — Не взыщите, граждане, больше ничего нет. Надеюсь, никто не откажется. — Мы в деле, – кивнул Душенин. – Расслабься, Валентинович, никто не держит на тебя зла, ты выполнял свою работу. — Мог бы и лучше выполнять, – вздохнул Мясницкий. Коньяк оказался первосортным, из лучших погребов старинного винного дома Курвуазье, как пошутил Мясницкий. Выпили молча, закусили. Доктор не балагурил, вел себя сдержанно. |